Книга Рассказы 40. Край забытых дорог, страница 15 – Андрей Дёмин, Мария Хакль, Ирина Невская, и др.

– Да чего ты ко мне прицепился, а? – Она попыталась его оттолкнуть.

Тут заиграла шарманка Папаши, а значит, первые сельчане шли по тропе к поляне.

Клетки вокруг загрохотали – их обитатели готовились к встрече. Натан спрятал рисунок и застыл, напрягая грудные мышцы. Милка подплыла к нему, бросив Энни: «Подойдешь на два шага – порежу». Энни встала с краю, мечтая, чтобы ее не заметили.

А потом «Зоопарк Папаши Ириндила» распахнул свои двери.

Черняки шли весь день. Подолгу торчали около клеток, задавали вопросы, просили спеть им и станцевать, кидали гроши и огрызки. Раньше Энни наблюдала за этим со стороны и не понимала, от чего так устают обитатели зоопарка, которым не приходится, как ей, трудиться. Но за этот нескончаемый день она измоталась так, что к вечеру засыпала, стоило просто прислониться к стене. Не раз Энни думала, что лучше бы перемыла двадцать жоули, чем все это. Впрочем, в ее углу собралась горка грошей, и даже издали было видно, что у Натана с Милкой раза в два меньше.

Папаша был доволен. Сгреб кучу себе, отсыпал Энни десятку и похлопал ее по плечу.

– Можешь забыть о том, что ты нюйва. Скажем, что ты человечка-альбиноска, на такую диковинку не только черняки клюнут. Завтра утром пусть Арх отдувается на кухне.

– Эй, мы так не договаривались! – крикнула Милка.

– А ты не расслабляйся. Три человека зоопарку, возможно, и ни к чему. А вот работники нужны.

Они еще препирались, а Энни тяжело опустилась на пол. Казалось, что клетка становится все уже, что прутья перетянули грудь, и стало трудно дышать.

– Но ведь я хорошая работница, – прошептала Энни.

Папаша засмеялся и неожиданно мягко сказал:

– Иди-ка спать, Джагга сам со всем справится.

– Я в порядке, – сердито ответила она.

Энни видела из своей клетки, что мальчика с дырой напугали крики зрителей, что у трехголового болела одна из голов, а у Иньи посинели пятна на теле. А что с остальными? Она была им нужна.

Папаша только махнул рукой и ушел в свой фургон – явно праздновать хорошую выручку.

Рыхлый и мятый с похмелья Арх разливал похлебку, Джагга открывал по очереди клетки и помогал выйти усталым обитателям зоопарка. Последним он вынес мальчика-дерево, которому, как обычно, отчаянно не хватало воды и сил, и положил его прямо в реку. Глядишь, за ночь и восстановится.

– Ничего, ничего, – сказал Джагга, усаживаясь у костра. – Постоим здесь несколько дней, и куплю всем леденцов.

Длинноногий радостно захлопал руками и ногами, и гуи, глядя на него, захлопали тоже, изображая радость.

Все расселись и стали шумно хлебать, причмокивая. Громко хрустели камнями дзюни – самые выгодные существа в зоопарке, как любил говаривать Папаша. Правда, был случай, когда фургоны застряли в болоте без запасов камней, и дзюни съели половину клетки.

Энни, вытянув ноги к огню, глотала пресное пойло, которое, несмотря ни на что, было густым и сытным, и смотрела на тех, кто сидел рядом. На жалкие остатки мира, уничтоженного обезумевшим Богом. На тех, кто стал ей семьей. Она привыкла быть им нянькой, а теперь, если Папаша не передумает и посадит ее в клетку, все неизбежно изменится.

– Не спать! – рявкнуло в ухо, и от неожиданности содержимое миски опрокинулось на белый подол.

Натан громко заржал. Гуи посмотрели на него и тоже заржали, но перевели взгляд на Энни и захныкали. Она попыталась отряхнуть кусочки еды, но лишь размазала коричневое пятно.