Онлайн книга «Рассказы 40. Край забытых дорог»
|
Он успел заметить собственное злобно-ликующее лицо в отражении, а потом врезался в дымку, как в битое стекло, – остро, болезненно. Ощущая, как его кромсают, режут на части осколки зазора. Как разрывают изнутри подросшие черви. Придя в себя в отражённой колокольне удивился – живой! Раздумывать было некогда, и он быстро пополз вперёд. Руки загребали пыль и древесную крошку. Содрогаясь всем телом, Пётр приподнялся, глянул в сторону. И замер в ужасе. Высушенный труп у стены раскорячился в жуткой позе. Пётр с трудом сглотнул, подошёл поближе. И прислонился к стене, чтоб не упасть. Он узнал его. Миша. Только сейчас Пётр заметил, что стены колокольни исписаны чёрно-красным. «ЯРОМОР» «ЯРОМОР» «ЯРОМОР» «ЯРОМОР» Куда ни посмотри, повсюду одно и то же незнакомое слово. На дрожащих ногах Пётр сполз по стене, закрыв лицо руками и покачиваясь. Ему не было жалко брата. Черви выгрызли все его чувства, оставив одно только – страх. Снаружи протяжно завыло. Загрохотало, колокольню тряхнуло. Пётр вздрогнул всем телом, заозирался. Ему плевать уже было на златники, потерявшиеся где-то позади, в междумирье. Хотелось лишь любой ценой выбраться. Пускай даже обратно к селянам, что пытались его только что сжечь. Лишь бы не видеть того, кто так протяжно воет и так тяжело и гулко шагает, подбираясь всё ближе к Петру. Стремглав он сбежал вниз по разбитой запущенной лестнице. Выбежал вон из церкви – небо напиталось красным, словно чуя его присутствие и готовясь упасть на землю, облепить, не дать вырваться. Позади снова раздался вой – жуткий, нечеловеческий. Пётр метнулся к зазору и почти до него достал… Как вдруг почувствовал, что кто-то схватил его за ногу! Он обернулся, совсем уж по-детски захныкав, ожидая увидеть полчища мертвецов, тянущих его за собой в преисподнюю. Но то была простая коряга. Пётр ликующе вскрикнул, рванулся один раз, другой… И, выдернув ногу из сапога, кубарем влетел прямо в зазор! Его перекрутило, вытошнило на траву. Он поднял испуганный взгляд – деревенская толпа немо смотрела на него в ужасе. Рядом пылала церковь. Пётр пополз вперёд, вытянул руку, желая объяснить им, что он ни в чём не виновен! А позади ликующе зарокотал хохот. Толпа, визжа, бросилась врассыпную. Пётр увидел, как мужик перед ним закатил глаза, грохнулся оземь. Другой в мгновение поседел, свалился в траву и застыл там с искажённым лицом. – Часть себя оставил там – путь открылся всем чертям! Чёрт вылазит из реки – все подохли мужики!– истерично взвыл Гришка, обхватив руками голову и покачиваясь из стороны в сторону. Пётр успел заметить старуху – та держалась за сердце и хлопала ртом, что выброшенная на берег рыбина. И только тогда он обернулся. Солнце вставало над церковью. Сизая дымка рассеялась, и Пётр увидел, что в отражённом Полесьево на небе покоилось вовсе не солнце, а огромный кровавый глаз. Егоглаз, ранее закрытый чёрным веком. Глаз моргнул, и Яромор, нашедший дорогу в Полесьево, выпрямился во весь рост, заслонив собой небо. Пётр успел заметить над головой чёрную, гигантскую – с десяток колоколен – ступню. А затем пришла темнота. Оставленные Александра Хоменко – Эй, нюйва! Я кое-что придумал для тебя! – Рябая Папашина рожа лоснилась от самодовольства. – Заканчивай с посудой и дуй быстро мыться. Энни смахнула мокрой рукой липшие к лицу белые волосы и тяжело посмотрела на него. Всю ночь она украшала поляну лентами, развешивала линялые афиши «Зоопарк Папаши Ириндила», отмыла клетку жоули, который от жары в дороге опять потек (и самого жоули попробовала отмыть, но лишь перепачкалась в розоватой жиже), а потом еще приготовила кашу вместо Арха – тот вчера нажрался сливовой водки и уснул прямо в загоне для лошадей, успев, к счастью, перед этим их распрячь и накормить. |