Книга Рассказы 40. Край забытых дорог, страница 14 – Андрей Дёмин, Мария Хакль, Ирина Невская, и др.

Когда Энни подошла, Натан отжимался, а Милка сидела у крохотного зеркала в золоченной оправе, подарка зажиточного черняка из низин, и расчесывала длинные черные волосы. Папаша с грохотом запер дверь клетки за Энниной спиной – словно перекрыл прутьями весь свет и тепло.

Милка зажала нос и отвернулась. Натан легко вскочил на ноги.

– Ну здравствуй, человечка! – Последнее слово он выделил, и Энни показала язык.

Он подошел к сундуку, вытянул оттуда что-то белое и с силой швырнул в нее. Хоть ткань и была мягкая, а уголок царапнул по глазу, и это было неприятно. Натан сложил руки на груди и уставился на нюйву.

– Переодевайся скорее, а то не понравишься чернякам.

Энни повернулась к нему спиной, стянула рабочую одежду и под его пристальным взглядом влезла в белое платье, которое подчеркивало ее собственную белизну.

Хоть Папаша и кричал направо и налево, что в его зоопарке собраны последние представители вымерших народов, это было, конечно, брехней. И когда выяснилось, что Энни – действительно последняя из нюйв, он долго думал, как с таким сокровищем поступить. Нюйв не видели уже много веков. Обезумевший Бог уничтожил их первыми, и никто о них толком ничего не знал. Оказалось, выглядели они как уродливые люди – с белыми волосами, бровями и ресницами, ну и с чуть красноватыми глазами. И это разочаровывало. Папаша пытался сделать из нюйвы сенсацию. На громкую афишу собрались жители сразу трех селений высокогорья. Горные эльфы подходили к клетке, хмыкали и уходили смотреть на других обитателей зоопарка, и вправду куда более примечательных.

Чтобы отбить деньги, уплаченные за девчонку, Папаша пристроил ее в помощницы, и это было удачное решение, потому что Арх и Джагга справлялись скверно. А вдруг и правда черняки поверят, что тощая белесая кухарка – необычная человечка? Папаша умел извлекать выгоду из всего.

Энни поправила складки, заплела мокрые волосы в косу и заметила, что Натан все еще смотрит.

– Как насчет того, чтобы разыграть небольшой спектакль, а, нюйва?

На этих словах Милка грохнула гребнем об пол. Иногда, чтобы порадовать зрителей и получить больше грошей, они показывали страсть. Такие представления очень любили зажиточные черневые эльфы, некоторые из них потом подсовывали Папаше злотые за ночь с человеком или человечкой, но Папаша, хоть и одобрял все, что приносило доход, тут твердо стоял на своем: у него не экзотический бордель. Да и все знают, как быстро люди цепляют болезни и дохнут.

– Ну так что? – Натан улыбался нахально.

– Давай, – кивнула Энни, – поцелуй нюйвы достаточно ядовит, чтобы тебя впечатлить.

И она облизнула губы так, чтобы они заблестели от слюны.

– Брешешь, – усмехнулся он.

– Проверь!

Натан как будто задумался, а потом откинул крышку сундука и достал оттуда свернутый лист бумаги.

– Мне по вкусу другие… самки. Смотри.

Он приблизился. Энни отступила и уперлась в прутья. Натан навис и почти ткнул в нее листом. Это был рисунок. Странное существо, похожее на мелюзину, но не она. Змеиное лицо, женское туловище без рук с тремя грудями и множество толстых змеиных хвостов вместо ног. Выглядела она мерзко, но не более, чем любой обитатель зоопарка, включая самого Натана.

Энни пожала плечами.

– Теперь понятно, почему ты с Милкой.

Откуда-то донеслось «Ах ты сука», а Натан продолжал смотреть странно, и Энни под его взглядом сжалась.