Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 48 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

Рыжая… Сехмет разворачивается так, чтобы ясно видимая цепь оказалась прямо под моими когтями. Я успеваю восхититься ее реакцией и задумкой, и раздвоение заканчивается. Словно бы кто-то, показав мне, что происходит, обрывает сеанс.

В следующую секунду одновременно Чарти врезается мне в бок, Змей в грудь, и все, что я успеваю увидеть, – как сверкающие алые обломки цепи, сковывающей Сехмет, осыпаются на тушу чудовища…

За окном метет снег. Город, еще пару недель назад не знавший других красок, кроме черных и серых, засыпает белым кружевом первого снега. Я смотрю в окно и жалею о том, что нельзя посмотреть на Город с высоты. Обледеневшая крыша – не самое лучшее место для того, у кого и когтей-то нет.

– Антуан, я, конечно, могу почти бесконечно любоваться твоей задницей, но лучше бы ты вернулся в постель.

Мои оголенные плечи накрывает пушистый плед, от горячего тела, прижимающегося ко мне сзади, тепло растекается по спине и ягодицам и отзывается определенным напряжением спереди. А уж когда нежные ладошки скользят по торсу… сдерживаюсь я только потому, что раздается стук в двери номера.

– Так нечестно, – недовольно мурлычут позади меня, – кто там?

– Наш завтрак, видимо.

За дверью и в самом деле официант и сервировочный столик. Обрываю попытку войти в номер рыком «мы сами», закатываю тележку и захлопываю двери. Еще не хватало, чтобы всякие… пялились на мою… на нас.

Сет побери, я так и не привык к этому. И Баст знает, смогу ли привыкнуть.

Когда ждешь, что тебя вот-вот разорвут, раздавят, и жить осталось мгновения – все равно надеешься на чудо, хотя и понимаешь, что чудес не бывает.

Я не ждал чуда… даже не надеялся, полагая, что просто отдаю долг. Однако, когда на месте Рыжей оказалась львица в сияющих доспехах, я успел удивиться, почему моя смерть предстала именно в таком обличии. Львица буквально выпихнула меня из-под двойного тарана и вцепилась в голову Апопу, одновременно ударом задних лап пробив грудь Чарти, а я решил, что мои предсмертные галлюцинации слишком неправдоподобны и лучше закрыть глаза, покорно принимая приход Вечной Госпожи. Жаль, Элиз я, похоже, спасти не сумел. Надеюсь только, что Бастет зачтет мне попытку.

– Долго лежать собираешься?

Я открыл глаза… лучше б не открывал.

Милосердная Бастет восседала на золотом троне, я валялся перед ним, словно коврик у ног Госпожи. Сет меня… нет, лучше не надо.

Вскочив, я тут же припал к полу, прижимая хвост:

«Прости, Великая».

– Нечего прощать, – отмахнулась Богиня. – Я благодарна тебе, Хранитель. Ты вернул мне Сехмет, по глупости попавшую в сети Змея. Не испугался противостояния и жертвы. Великий Змей повержен… снова.

Великая отвела от меня взгляд и некоторое время молчала. Я, кажется, даже не дышал. Не каждому коту удается увидеть Великую Госпожу. А уж разговаривать с ней… Такое было, давно, когда Царство Великой Реки еще не поделилось на Верхнее и Нижнее, а коты считались Ее Воплощением.

– Ненадолго, но мир получил передышку. – Бастет устремила на меня взгляд. – Но что мне делать с тобой?

«Вернуть обратно?» – Хвост чуть вильнул в сторону, я посмотрел вверх и тут же отвел взгляд. Боги не любят, когда им смотрят в глаза.

– Не могу. – Систр в руках Госпожи колыхнулся, по залу пронесся тоненький перезвон колокольчиков. – Твоя кошачья жизнь закончилась там, в зале. Иначе Сехмет не смогла бы разорвать цепь. Сила Апопа, удар предателя, жизнь Хранителя – три условия разрыва цепи. Врял ли Апоп предполагал, что Сехмет сможет выполнить их. К тому же, – в голосе Бастет скользнула усмешка, – ты пообещал пятую жизнь Сехмет, а годы твоей пятой жизни еще не вышли.