Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 4 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

– Сюда. – Он махнул Лешке.

– Чего? – Издалека тот, видимо, не заметил зазор.

Они протиснулись между двумя контейнерами и вышли с противоположной стороны блошиного рынка. Прошли чуть дальше и завернули в первую приличную точку. Тут седобородый дедуля торговал старыми картинами и небольшими статуями – репликами античных скульптур и советского новодела. Вид у них был потрепанный, что придавало им дополнительного лоска.

Кирилл сразу обратил внимание на одну из статуй. Это была уменьшенная копия скульптуры «Булыжник – оружие пролетариата». Мужчина склонялся, чтобы поднять с земли большой камень. Скульптура была как раз такого размера, который требовался Кириллу. Плюс-минус.

Лешка стоял справа от Кирилла и пытался отдышаться, согнувшись, как этот самый пролетарий.

– Сколько стоит? – спросил Кирилл у продавца.

– За два отдам.

– Дорого.

– Так и сделана хорошо.

Торговаться Кирилл умел, но для начала он закрыл глаза. Сосредоточился на том, что идет от копии этой скульптуры. В полной темноте появились расходящиеся цветные круги. Три-четыре цвета. Значит, три-четыре владельца. Кирилл сжал кулаки. Подавил усилием воли все шумы, которые шли от кишащего людьми рынка. Присмотрелся к внутренней темноте.

Сначала красный – первый покупатель был человеком тяжелым и неприятным. Потом два – без особой окраски, что-то темно-серое, переливчатое. Наверное, статуя просто в магазинах пылилась. Четвертый – зеленый. С изумрудным. Человек религиозный, набожный, милосердный. Это отлично. Из-за красного выскользнуло желтое пятно. Песочно-желтое, переходящее в почти прозрачный. Хозяин этой лавки – седоволосый дед.

– Ты чего это делаешь, малец? – Голос звучал издалека, как телевизор из соседней квартиры.

Кирилл всматривался в это желтое пятно. Пытался приблизить его усилием, но оно никак не давалось, только дрожало мелко-мелко, как шмель.

– Считает, – ответил за него Лешка. – Две штуки – это ж какие деньжищи. Два утюга хороших купить можно. Он всегда так. У него там типа внутренние счеты. Баланс. И все такое.

– Так я и поверил.

Желтое пятно дрогнуло в последний раз и исчезло. Как будто сам хозяин на секунду показал его, чтобы потом спрятать. Такого Кирилл раньше не видел.

Он открыл глаза.

– Я отдам тебе это, – седобородый указал на скульптуру, – даром. Но, во-первых, ты расскажешь мне, от кого вы бежали.

– А во-вторых?

– Объяснишь, зачем тебе эта безделушка понадобилась.

Кирилл не спешил соглашаться. Любые объяснения могли быть опасными. А придумывать стройную ложную версию у него уже не было сил. «Считывание» предмета отняло слишком много энергии.

Лешка оказался сообразительнее, чем Кирилл ожидал.

Он поднял ближайшую к нему скульптуру – неумелую копию Лаокоона и сыновей. И швырнул в седобородого деда с такой силой, что продавец не устоял на ногах. Он упал, даже не вскрикнув. Из разбитого лба пошла кровь.

– Что?

– На пальцы посмотри.

На мизинце дедули красовалось зеленое кольцо.

Кирилл схватил скульптуру, которую собирался купить. Они с Лешкой снова выскочили на улицу.

Не сговариваясь, начали кричать и указывать на торговую точку деда:

– Плохо! Плохо!

– Человеку плохо!

Дождавшись, пока соседи обратят внимание и зайдут внутрь, Кирилл с Лешкой смешались с толпой. Они шли к выходу, оглядываясь.

1992 год, деревня Некрасовка