Книга Рассказы 38. Бюро бракованных решений, страница 55 – Ольга Цветкова, Александр Сордо, Андрей Федоров, и др.

– Василис, давай другую игру, ладно? Пожалуйста. Не хочу слоником.

«Да и в догонялки уже наигрался», – добавил я про себя.

Дочка швырнула в меня стегозавром и расхохоталась.

* * *

Выйдя из лаборатории и отправив СИЗ в утиль, я принял дезинфекционный душ и пощелкал по брасфону.

– Пап, девочки приедут к тебе завтра. Я остаюсь. Мы дошли до девяноста процентов. Скоро все получится. Должны успеть за месяц, если выживем.

– Проценты-доценты… – заворчал отец, скрывая довольную улыбку. – Леша, сколько можно говорить: тебя дурят! Я тебе скину…

– Не надо, – оборвал я. – Завтра они поедут на моей машине. Никакого общественного транспорта, никаких заказов. Пусть едят все с твоего огорода и не выходят за пределы участка. Никаких гостей. Никаких доставок. Понял?

– Да я ими и так не пользуюсь! Думал, только игрушек каких Ваське…

– Я сказал, нет. Если Василиса будет клянчить сладости – не слушай. Если захочет новых игрушек – потерпит. Аня проследит. Договорились?

– Все, что хочешь, сынку. – Отец поднял ладони в примирительном жесте. Лицо его светилось.

– Спасибо, пап. – У меня дрогнул голос. – Я скоро вас догоню. Давай, до связи.

– Бывай, доцент. Будем скучать.

Я отбился и позвонил Ане. Велел ей собираться, брать Василису в охапку и мчать в деревню. Сказал, что в городе слишком опасно. Что я домой все равно не вернусь, пока не закончим, – мы все остаемся в лаборатории. Аня слушала не перебивая.

– …У отца огород, картошки поедите, курицу, помидоры с огурцами. Обойдетесь без мороженого месяц. Мы уже близко.

– Сколько вас осталось?

– Одиннадцать человек, – скрипнув зубами, ответил я. – Мы последние. Больше лабораторий нет. Это… это финальный спринт. Последний рывок. Либо мы, либо она. Кто-то из нас выиграет в этих проклятых догонялках, понимаешь? И я хочу, чтобы вы были в безопасности. Меня вы нескоро увидите. Василиса будет скучать и ныть. Но вы с папой придумаете, чем ее занять, да?

– Конечно, – грустно улыбнулась Аня. – Курей пускай кормит, в речке купается. Научим ее картошку окучивать.

– И в шахматы играть, да. Только самогонки не давайте.

Усмешка прорезала рот Ани. Я увидел, как сгустились пучки морщин в уголках ее запавших глаз.

– Ты сама хоть спишь по ночам? – спросил я тихо.

– Пытаюсь.

Она пожала плечами и сказала взглядом: «Не будем об этом».

– Все скоро закончится. Я спасу вас.

– Обещаешь?

И тут моя выдержка треснула. У меня дернулся уголок рта, а застрявший в горле ком не дал ничего сказать. Всего один раз жена увидела меня не просто смертельно уставшим, но почти сломанным – когда я покачал головой в ответ на этот ее вопрос.

– Все ждала, когда ты признаешься. Это видно, – сказала она, помолчав. – Я люблю тебя.

– И я тебя. Палеонтолога от меня поцелуй. И позвони, как доедете.

– Обязательно. – Жена улыбнулась, глядя на меня с нежностью и надеждой.

Утром я обнаружил, что вырубился, не сбросив звонок. Экран показывал, что Аня еще два часа смотрела, как я пускаю на подушку слюни. Странная женщина.

* * *

Мы жили в кабинетах. Спали по шесть часов, ели дважды в день. Заказывали дронов каждый в свою комнату, не пересекались без СИЗов и молились, чтобы пораженцы до нас не добрались. Чтобы очередной заказ с едой или реактивами не стал последним.

Прошла неделя. Нас осталось семеро. Мы даже не разговаривали – экономили силы.