Онлайн книга «Рассказы 38. Бюро бракованных решений»
|
– Ну хоть девочек ко мне отправь. Васька, поди, и не вспомнит деда скоро. – Пап, они меня почти не видят. Василиса канючить начнет. Она меня и так каждый раз тормошит: папа, мол, давай играть. – Так я с ней поиграю. И энциклопедию подарю про Древний Египет. Нашел недавно в магазине, давай закажу? Раритет! Пусть ребенок страницы полистает с картинками, ты же сам любил в детстве про мумий… – Нет. Никаких доставок. И никаких поездок. – Ну хоть на выходные, а? – Давай как закончим, так и приедем в гости. Обещаю. – Закончим? Ты же говоришь, мы все умрем! – усмехнулся папа. – Значит, нет никакой пандемии? – Есть, – процедил я. – Но я верю, что мы победим. – Ой врешь, ой врешь… – Отец лукаво посмеивался, почесывая щетину. Я старался не слушать, глядел в окно на синее шелковое небо, не знающее ничего о смерти и тревоге. Папа кое в чем был прав. Я врал. Не слишком-то я уже и верил в победу. – …Леша, репортажи они просто генерируют и кормят тебя картинкой. Как с тем Варшавским скандалом. Помнишь, экспертиза выявила, что те записи – нейронка? – Пап, да какого черта ты веришь Варшавской экспертизе и не веришь моей?! – Сынок. – Он постучал по носу. – Когда в мире происходит большая заваруха, спрашивай себя: кому это выгодно? Меня трясло от ярости. Но ведь он не был виноват? – Ладно, – вздохнул отец. – Хоть в этом месяце приедете? – Пап, мы работаем. У меня нет выходных. Сан-Паоло и Кейптаун закрылись. В Стокгольме пять человек осталось. Времени мало. – А, «мы»… Конечно. Играть в игры с тридцатью шалопаями важнее, чем папку навестить… Я отбился. Закусил ворот майки, швырнул об стену лежащего рядом плюшевого стегозавра. Проглотил рвущийся наружу вой и стер жгучую слезу. «Двадцать три, пап, – стучало в голове. – Нас уже двадцать три». * * * Василиса сходила с ума, когда я появлялся дома. Как бы мне ни хотелось уснуть прямо на ковре, мы всегда играли с ней. Я слишком боялся, что каждый мой приход может стать последним. Аня стала реже смотреть новости. Неотвратимо шагающая по планете смерть никуда не делась, но мы стали обсуждать хоть что-то кроме нее. И жена верила, слушая мои отчеты. Я успокаивал ее, говоря, что эффективность фага уже семьдесят три, восемьдесят один… Но и нас становилось все меньше. Не вышел на работу Гоша Арбелян. Сбросил видео, где он смотрит стеклянными глазами в камеру и опухшими губами произносит тихое: «Прощайте, ребят. Удачи». Хаос разгонялся, как снежный ком. Те, кто недавно благоразумно сидел в квартирах, теперь теряли веру в спасение и выходили на улицы, ездили в автобусах, саботировали дроны… Многие смирялись с судьбой. Из тридцати человек в «Икосаэдре» нас осталось семнадцать. Думая об этом забеге наперегонки со смертью, я полулежал на диване, сдерживая слезы, и смотрел на Василису. Она же лежала на ковре, болтая ногами, и смотрела «пленку». Шел мультик про цирк. Веселый лопоухий слон пытался допрыгнуть до висящей над головой морковки и смешно падал, кувыркаясь через голову. Я содрогнулся. Ненавижу мамонтов. Даже лысых. Василиса захохотала после очередного мультяшного сальто, кувыркнулась на диване и затормошила меня: – Пап, давай играть в догонялки! Ты будешь слоником, а я морковкой! Догони-догони-догони! Она заметалась по гостиной, бегая чуть ли не по потолку. Я вздрогнул снова. |