Книга Рассказы 37. Прогноз: замыкание, страница 19 – Олег Савощик, Вадим Ксандров, Надежда Ожигина, и др.

– Что же это? – спрашивает Терехов. Мы отлично знаем ответ, но Вениамин продолжает разъяснять. Вениамин вежливый и методичный. Он хочет, чтобы мы все поняли.

– Убийство детей. Вы прервали мою миссию. Это не страшно. Есть другие, которые выполнят принятое решение. Вы убили мальчика Вениамина. Доброго и умного. Только начинающего жить. Он умер навсегда. Вселенная его потеряла. Я оставлю себе на память его имя.

Мы получали все, что хотели: еду, напитки, игры. Нас обслуживали боты, которые здорово напоминали хорошо вышколенных слуг. Мы могли купаться в море, загорать и наслаждаться бездельем. Первое время мы не могли понять, кому в голову пришло считать это наказанием. Но затем выяснилось, что это всё. Мы обречены на такую жизнь, и нет никакой возможности от нее уйти.

Не было видеоисторий, книг или игр, уводящих на время в другую реальность. Мы могли общаться только друг с другом. Только с подельниками по преступлению.

Все, что нас ждало изо дня в день, – ясное небо и теплое, как компот, море. Даже изменения в погоде нужно было заслужить. И заслужить искренне.

Да, Вениамин говорил, что это вовсе не заключение. Просто мы пока не в состоянии переступить через земные шаблоны и понять, как все будет с нами дальше. Пока неспособны. Скорее уж, это карантин, необходимый, чтобы остановить вирус насилия…

Разве разъяснения что-то меняют? Уже через полгода начались первые терки. Все стали нарушать оговорку и применять насилие. Друг к другу и к ботам.

И все убивали Разуваева. По несколько раз. Потому что винили во всем его. И, по правилам, за насилие у каждого отсчет начинался сначала. Если так пойдет и дальше, то, прежде чем закончится наш срок, горы, которые синеют за нашей спиной, успеют одряхлеть и сровняются с землей.

Но я держался. Я усвоил урок.

* * *

В этот раз Разуваев принялся мне объяснять, как, по его мнению, все обстоит.

– Вот ты сам говоришь, что нам не обязательно здесь сидеть, что с другой стороны нашего острова есть пролив. Его можно попробовать переплыть, и там виднеется материк. Ты думаешь, мы где-то далеко в космосе? И под нашу тюрьму выделили целую планету? А Вениамин сюда прилетает через всю галактику? Ага, ради наших красивых глазок. Это все только в нашей голове.

Я не спорю, я слушаю.

– Где-нибудь на земле наши тела положили в холодильник. И они будут лежать там тысячи лет. А наше сознание засунули в компьютер. Иначе как получается, что Вениамин снова меня сюда привозит? Это все ненастоящее…

Вот здесь я его и убил. Не знаю почему, но это привело меня в страшную ярость. Я отломил металлическую ножку у кресла и воткнул ему в горло. Я нарушил оговорку. Теперь все сначала. Как у остальных.

Я очень боюсь того первого взгляда, которым мальчик посмотрит на меня при встрече. Мне кажется, он в меня верил. Но мы такие, какие мы есть. Боюсь, что это море и солнце останутся со мной навсегда, и редкой наградой будет гулять при шторме с Вениамином по мокрому песку. Разговаривать. Бросать в морскую пену камешки. Ведь у меня никогда не будет своих детей. Восемьсот шестьдесят шесть лет – это очень долго, особенно если с оговоркой.