Книга Рассказы 37. Прогноз: замыкание, страница 16 – Олег Савощик, Вадим Ксандров, Надежда Ожигина, и др.

Страшно было до опупения. Но мне казалось, Разуваев что-то такое придумал, что все обойдется. Терехов же послушался – тоже сел в машину. Значит, есть какой-то простой и безопасный план. Сам дьявол нам голову сбил. Везде деньги чудились. Зачем только эта девушка нас послушалась?

Ехали мы недалеко. От силы пятнадцать минут. Ночь – трафик на самом минимуме.

Из Митино свернули на двухполоску. Слева – сразу лесок. За леском вывеска хвастливо ажурными буквами светится. Приехали. Перед шлагбаумом Мирон наклонился вперед и сказал негромко:

– Лариса, сними берет.

Дом был на последней линии. Разуваев велел девушке сразу в гараж заезжать. Подождали, пока ворота за нами опустятся. А пока молча рассматривали помещение. Что тут сказать: я думал о моей комнатке, которая точно вдвое меньше, чем этот гараж, на соседнем месте еще две тачки может поместиться.

– Дома есть еще кто?

Девушка посмотрела на пустые места и качнула головой.

Выскочили из «ягуара». Ребята друг друга прикрывают, как на операции.

– Где деньги? – спрашивает Разуваев и берет ее за предплечье. Девушка показывает наверх по ступеням. – Веди!

Ведет в гостиную. Все кругом как в кино. Камень, натуральное дерево, диваны с подушками из зебры. Перед ними висит огромный экран. Вместо задней стены – окно от пола до потолка, возле него столовая – белый лак и золото. За окном лежат сад, река и заснеженный лес. Фонарики край подсвечивают.

Живут же люди. Мы стоим, автоматы к груди прижимаем. А я жду, когда это все кончится, и меня потряхивает.

– Деньги где? – кричит Разуваев.

Девушка подходит к стене и отводит в сторону гобелен, расписанный фазанами. А руки у нее трясутся. Не знаю, на чем она была, но теперь стала соображать, как все плохо.

За картинкой оказывается сейф. Огромный, в человеческий рост. Циферки горят и колесики. Три или четыре.

– Деньги там.

– Открывай! – кричит Разуваев.

– Я не знаю кода.

Вот тут Мирон ее ударил. Автоматом в грудь. Девушка упала.

– Не надо, Мирон. – Это я говорю.

– Заткнись, Кравцов, – говорит мне Гоняева. – Теперь уже поздно сопли распускать. Нельзя останавливаться. Или мы все пропали.

– Вы не можете не знать кода, – говорит Терехов девушке, скорчившейся на полу. Голос у него доброжелательный. – Вы здесь живете, в этой роскоши. Ирина, скажите, как открыть сейф, и мы уйдем. Ваш дом и ваша машина останется с вами. Вы не много потеряете. Будьте благоразумны.

– Слышите? – говорю я.

Все прислушиваются.

В доме абсолютно тихо, входная дверь приоткрыта, и потому слышно, как внизу по роликам двигается полотно ворот. Мы уже знаем этот звук. Это в гараже. Доносится урчание заезжающей машины, и ворота снова закрываются.

– Это кто? – страшным шепотом спрашивает Разуваев, склонившись над девушкой.

– Это – Вадим.

Лариса занимает позицию с той стороны входа. Терехов поднялся по лестнице наверх. Мы с Мироном – с этой стороны.

Мужчина зашел в гостиную спиной вперед. Следом за ним по ступенькам поднимался мальчишка лет десяти, и хозяин дома что-то ему говорил. Мальчик увидел нас первым. Но он не испугался. Он посмотрел с живым любопытством на меня, на Мирона. Я даже сейчас помню его темные, влажные глаза.

Затем он увидел Ларису. Вот у нее лицо было испуганное. Хотя в руках она держала автомат.

– Здравствуйте, – громко сказал мальчик.