Книга Рассказы 34. Тебя полюбила мгла, страница 18 – Александр Сордо, Антон Темхагин, Володя Злобин, и др.

– Я не могу их вызвать, – честно признался Бардугин. – У меня судимости, одна за… короче, неважно. Ты им наплетешь, что я тебя избил или еще хуже, а я отвечай потом.

– На фиг мне это надо? Тем более, ты мне ничего не сделал, наоборот, позвал помощь.

– Знаешь, и не такое плетут, когда родственники насядут. – Бардугин на зоне много всяких историй наслушался.

– Да я с предками не контачу! Как в пятнадцать лет из дома ушла, так их и не видела. Папаша алкаш, а матери никто не нужен, лишь бы отвяли от нее. Меня и искать никто не будет, тем более наседать. Слово какое-то идиотское!

– Давай как-нибудь сами, договорились? – не уступал Колян. – Я веревку спущу, обвяжешься. Я буду тянуть тебя, а ты потихоньку поднимайся по перекладинам одной рукой и ногой. Не упадешь, веревка будет страховать.

– Слушай ты, придурок! Я не могу подняться – что тут непонятного! – психанула девица и пнула ведро, разлив мочу.

Бардугин поморщился: все-таки питьевой колодец, неприятно.

– А я говорю – придется самим, – настаивал он.

– Ну все, козел! Договорился! Теперь, когда я вылезу, точно скажу, что ты меня изнасиловал и избил. Вот, руку сломал! Еще и сам в эту яму засунул! Тебя посадят! – в запале выкрикнула чертова баба.

Бардугин, уже потянувшийся за веревкой, остановился.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросил он.

– Какая тебе разница, козлина! Вызови спасателей!

– Просто скажи мне свое имя, – не отставал он.

– Ну, Света! – выплюнула женщина.

– Хорошо. Меня зовут Николаем. Слушай, Света, я тебя отсюда вытащу, только это может занять больше времени, потому что у тебя сломана или вывихнута рука, а ты должна пообещать мне, что не будешь подавать никаких заяв и все такое, поняла? – Бардугин еле сдерживался, чтобы не обматерить эту шалаву и не прибить ее сверху чем-нибудь.

– Поняла, – огрызнулась Света.

– Не будешь врать про меня?

– Не буду, – пообещала девица, но у Бардугина уже возникли большие сомнения.

Все в облике непутевой девки вызывало эти сомнения: и немного раскосые с хитринкой глаза, и нервные движения, и ее истеричные припадки, а главное – то, что она шла по жизни, не задумываясь о последствиях своих поступков: сбежала от родителей, бухала, садилась в попутки с мужиками, ехала неизвестно куда, трахалась со всеми подряд. Что той Светке стоит пообещать, а потом передумать – так, ради прикола, и вновь упорхнуть на очередную попойку, после которой она даже не вспомнит, что он, Колян, существует. А Бардугину за эту совершенно постороннюю бабу пыхтеть на зоне.

– Давай передохнем и подумаем, – предложил он.

– О чем? – насторожилась Света. Она вдруг стала серьезной и напряженно деловитой: натянула юбку на место, поставила опрокинутое ведро, даже окурок засунула в пакет.

– Как тебя вытащить.

– Ты же придумал. Я обвяжусь веревкой – ты меня вытянешь. – Ее голос звучал теперь без истеричных ноток, она вся словно подобралась.

– Да, но тебе же кожу сдирает, и земля сыплется в глаза.

– Ничего страшного, я глаза закрою, голову опущу. Кожа – ерунда, заживет.

Бардугин пожал плечами. Светкино лицо исказилось жалостливой гримасой.

– Пожалуйста, – проговорила она тихо. – Вытащи меня, как хочешь, я даже не пикну.

Колян молчал.

– Есть хочешь? – спросил он.

Светка не ответила. Из черного провала на Бардугина смотрело ее бледное умоляющее лицо, припухшее после вчерашней пьянки.