Книга Рассказы 33. Окна погаснут, страница 35 – Лев Рамеев, Ян Разливинский, Даша Берег, и др.

– У акулы зуб большой и много, – пояснил Чин, – это дельфин. Белуха, – провозгласил он, подняв вверх указательный палец.

– Не знаю… – с сомнением протянул Кряж. Он бывал в дельфинарии с сыном – в то время, когда еще были и сын, и дельфинарии. – Не похоже на дельфина, у них морда острая. Может, морская корова? Или тюлень?

– У тюленя усы, – отбросила эту версию Галка.

Все трое сошлись лишь в одном – что рыба мясистая, а значит, съедобная, в конце концов они не ихтиологи, чтобы разбираться в живности океана.

Чтобы отпраздновать первый улов, решено было устроить пиршество. Галка развела большой костер, не жалея дров, которых на острове было не так уж и много, учитывая, что большинство деревьев уже спилили; Чин выпотрошил и разделал рыбу, а Кряж был ответственным за «стол». Он расстелил покрывало и разложил на нем всю имеющуюся снедь: салат из водорослей, закуску из моллюсков, запеченных на углях улиток и воду. Одноразовая посуда, которая давно уже стала многоразовой, была тщательно перемыта и прижата к покрывалу галькой.

Рыба оказалась вкусной и жирной.

– Дорада, – сказала Галка, облизывая лоснящиеся пальцы.

– Почему? – удивился Кряж.

– Потому что название необычное и потому что я рада, – ответила она, смеясь. – Впервые за все время на острове.

Быстро стемнело, оранжевое пламя костра выделяло на фоне заходящего солнца три черных силуэта. Воздух был пропитан запахом жареной рыбы и сонливостью. Никто из троих не хотел, чтобы этот день заканчивался, потому что завтра для них, возможно, не существовало.

– А давайте танцевать? – предложил Кряж.

Чин и Галка удивленно переглянулись и с неохотой встали с насиженных мест. Они долго танцевали – каждый о своем и каждый под свою мелодию, звучащую у него в голове. А затем, рассмеявшись друг над другом, они снова рухнули на засыпанное песком покрывало.

– Жаль, пропадет, – сказал Чин, глядя на прожаренные куски оставшейся рыбы.

– Зато погуляли, – заметила Галка и ободряюще похлопала Чина по плечу. – Нам ли, Чин, делать запасы?

Настроение у Кряжа было приподнятым, и хотя остров был для него все равно что тюрьма, он чувствовал, что его дух простирается гораздо дальше водных границ – он ощущал себя свободным.

Под подтрунивания Чина и Галки он вытащил свое письмо.

– Дорогой господин Президент… – Кряж прочитал им вслух те три предложения, которые дались ему с таким трудом.

– И это все?! – спросила Галка.

– Нет, я в процессе. Надо только слова нужные найти, а это нелегко.

– Напиши ему, что мы любим своих родных, – сказал Чин.

– Все любят своих родных, – пожал плечами Кряж.

«Даже те, у кого их не осталось», – подумал, но не произнес он вслух: его боль уже утихла, а вот Чин потерял жену пять месяцев назад и по-прежнему каждый день вынужден ходить по тому берегу, с которого он отдал ее тело океану.

– Тогда, что мы отработаем, – предложил Чин. – Что мы будем верно и преданно пахать, как буйволы.

– Вот еще! – хмыкнула Галка. – Напиши, что если он не прикажет нас забрать, то мы его проклянем! Нашлем на него порчу или еще что похуже, и будут он и все его потомки гореть в аду!

– Если я так напишу, то он прикажет быстренько взорвать весь этот островок к чертям собачьим, чтобы ты не успела проклясть его перед смертью, – засмеялся Кряж.

– Тогда напиши просто: что мы люди и с нами нельзя так – нельзя нас бросать…