Книга Рассказы 33. Окна погаснут, страница 38 – Лев Рамеев, Ян Разливинский, Даша Берег, и др.

– Что? – наклонилась Галка ниже.

– Океан… отнесите… жене… хочу…

– Скоро ты будешь с ней, Чин, – успокоила она его и, подняв глаза на Кряжа, кивнула.

Чин Ли долго не умирал – откуда только взялись силы в этом иссушенном болезнью теле. Он извивался, колотил руками и ногами по земле. Из ран на груди и шее со свистом вырывался воздух. Казалось, что это будет длиться вечность. Галка не выдержала и тоже навалилась на спальник, который Кряж обеими руками держал на лице Чина. Через пару минут все было кончено.

Кряж и Галка отвалились в разные стороны, тяжело и шумно дыша, не решаясь снять спальник с лица умершего. Чин Ли лежал, широко раскинув руки и ноги, со спальным мешком на голове еще примерно полчаса. Затем Галка сомкнула обе боковины покрывала, на котором лежал умерший, прикрыв его тело и голову, и только после осторожно вытащила спальник.

Вдвоем они отнесли Чин Ли к океану. На Оставшейся земле трупы больных сжигали или заливали кислотой, но на острове дрова экономили, а кислота считалась чем-то вроде волшебного зелья.

Кряж зашел в теплую соленую воду по пояс, держа на руках завернутое в покрывало тело. Волны были совсем небольшие, поэтому Кряж пошел глубже, стараясь найти течение: он не хотел, позже выловив какую-нибудь рыбу, найти в ней что-нибудь от Чина. Ощутив движущийся поток воды, Кряж отпустил друга. Волны плавно подхватили легкую добычу и, укутав ее плещущимся покровом, унесли в дар неведомому чудищу.

В эту ночь Галка и Кряж спали, тесно прижавшись спинами друг к другу, как будто вместе готовились отбиваться от визита незваных гостей.

«Дорогой господин Президент, – раз за разом проговаривал про себя Кряж, всматриваясь в темноту широко раскрытыми от ужаса глазами. – Убейте меня на Оставшейся земле, казните, сожгите, как зараженного, – мне все равно, только заберите меня отсюда. Я хочу к людям!»

Забылось произошедшее быстро: теплый океан и солнце делали свое дело. Галка и Кряж наслаждались жизнью на острове, словно проводили здесь отпуск или медовый месяц, за тем лишь исключением, что он слишком подзатянулся.

Они много купались, дурачились, занимались любовью и смеялись, словно беспечные влюбленные. Еды было вдоволь, хотя обоих уже тошнило от ее однообразия, воды тоже хватало, одежда была практически не нужна. Они чувствовали себя эдакими Адамом и Евой, только наоборот: последними людьми на этом клочке земли.

Кряж снова принялся за письмо, наполняя его осторожными надеждами на будущее.

«Дорогой господин Президент, – писал он, зачеркнув все начатое выше, – сегодня на островок прилетела птица. Галка считает, что это альбатрос, а я могу сказать одно – это точно не аист. Но это не главное. Главное то, что она ПРИЛЕТЕЛА, а значит, где-то рядом есть еще суша, возможно много. Оставшаяся земля не одна!»

Спустя месяц Галка ощутила симптомы. Сначала она лежала по ночам в темноте с открытым ртом, пытаясь вдохнуть воздух, сделавшийся слишком плотным, чтобы проникнуть в легкие. Потом скрывать стало невозможно. Она часами сидела в тени, мучаясь от боли в груди, сначала ноющей, затем режущей. Галка чувствовала, как ее тело лишается кислорода и словно наполняется мутной жижей: взор размылся, загорелая кожа покрылась бледной синевой, конечности отяжелели, силы иссякли – даже на сопротивление болезни.