Книга Рассказы 32. Ложный след, страница 66 – Анна Шикова, Артем Эмануэль, Юлия Асланова, и др.

А рядом с ним на кровати сидела Таня. Взволнованно теребя ночнушку, она смотрела на то, как ее муж иссыхает, как его кожа покрывается трещинами, точно старый сапог, как впадают щеки, исчезает живот и проступают ребра. Вокруг Максима словно работало устройство, ускоряющее время: упитанное тело превращалось в труп.

Глаза помутнели, покрылись бельмами. Некогда кудрявые каштановые волосы поседели и, затвердев, посыпались на подушку, как хвоя с простоявшей в доме до конца января новогодней елки.

Таня не плакала.

Она ждала, когда все закончится.

И оно закончилось. Тело мужа перестало дрожать, глаза закрылись. Из приоткрытого рта, разорвав уголки губ, вылез паук размером с детский кулак. Гарлей мигнул шестью глазами и застыл.

– Ты вернулся! ― воскликнула Таня.

Удовольствие прекратилось внезапно, будто из розетки выдернули шнур, и Максим сообразил, что превратился в паука. Он почувствовал жесткие лапы, услышал биение крохотного сердца. А в следующий миг на Максима отовсюду хлынула информация.

Перед глазами пронеслись сцены. Рядом с Георгием Гарлицким возле центрифуги стояли сотни генетиков и лаборантов. В центрифуге находилось нечто, напоминающее чернила, ― хофтон. По мнению Гарлицкого, хофтон должен был стать едва ли не эликсиром бессмертия.

Максим видел страшный взрыв, видел, как под воздействием испарений умнейшие люди иссыхали и превращались в пауков. Видел, как на гарлеях ставили эксперименты, как ученый поместил паука в грудь приговоренному к смерти заключенному. Видел, как гарлей взял под контроль тело заключенного и провозгласил себя Георгием Гарлицким. Максим видел и слышал слишком много всего.

За считанные мгновения он узнал о происхождении гарлеев, об их бессмертии и паразитической жизни, о том, что многие из них разумны и могут подчинять людей. Узнал, что у него в груди сидел коллега Гарлицкого, генетик Роман Зайцев, в день взрыва в лаборатории была жена Романа, Катя, которая сейчас заменяла сердце Тани. Тани, так сильно желавшей называть Максима «зайчиком» …

Максим поджал лапки к головогруди. Теперь он знал все.

Роману не удалось подчинить его тело, ― Максим оказался неподатливым, ― и тогда генетик, чтобы не погибнуть и не провести сто двадцать лет в заточении, в живой тюрьме, решил обратить Максима в паука и передать ему все свои воспоминания. Роман надеялся, что Максим будет вместе с Катей и заменит ей его.

Но сначала генетик хотел убедиться, что Максим достойный ― достаточно эгоистичный для того, чтобы принять вечную паразитическую жизнь. Максим его не разочаровал. Идеальный, пусть и не сразу раскрывшийся, кандидат.

Максим сидел на подбородке своего старого иссохшего тела и чувствовал себя раздавленным. Он даже не шелохнулся, когда Таня взяла его и положила в банку.

У Максима было восемь лап, шесть глаз, возможность жить вечно, но он потерял самое ценное. Себя. Потерял в тот момент, когда Роман Зайцев признал его достойным.

* * *

Таня пыталась выбрать ему лучшее тело. Искала одиноких мужчин до сорока, без лишнего веса и вредных привычек. В углу монитора горело число «183» ― столько сердечных подходило по описанию.

Таня то и дело поглядывала на Максима, надеясь понять, нравится ли ему тело, но он ничем не показывал заинтересованности. Он знал, как проходит операция, и не мог перестать думать о том, что придется съесть сердце человека ― горячее, бьющееся, сочное. У Максима даже разыгрался аппетит. В головогруди приятно покалывало. Ему было хорошо, и именно поэтому он чувствовал себя ужасно.