Книга Рассказы 32. Ложный след, страница 61 – Анна Шикова, Артем Эмануэль, Юлия Асланова, и др.

Гарлеев создал русский генетик в конце прошлого века. С тех пор минуло сто лет. Сто лет прогресса и перемен в обществе. За это время операция по замене сердца пауком из доступной лишь избранным превратилась чуть ли не в обязательную. Сердечным ― так называли тех, кто упрямо не пускал к себе в грудь гарлея, ― старались усложнить жизнь, как могли. Проблемы с получением виз, бесплатного образования, водительских прав и пособий. Повышенные кредитные ставки и подоходный налог. Запрет на второго ребенка. О сердечных повсеместно высказывались, как о безответственных гражданах, но на слуху было и другое название: вредители.

Вредителем Максима не стеснялся называть директор строительной компании, в которой тот работал вот уже пятнадцать лет. Максим всегда стойко и с улыбкой переносил оскорбления, избегал конфликтов. Одни считали его ненормальным, другие ― слабаком, а он был просто добрым. В юности Максима беспокоило, что о нем подумают другие, но потом встретил Таню и понял, что она единственный человек, которому он хочет нравиться. На остальных ему было… не наплевать, наплевать ― некрасивое слово, на остальных Максим просто не обращал внимания. Если директору хочется его оскорблять, пусть оскорбляет, а Максим потерпит; лишь бы не увольняли.

Таня убедила его выпить два бокала вина и через силу поесть немного мяса. Два кусочка со спичечный коробок ― столько осилил Максим. А потом лег спать. Перед сном думал об одном. Только бы гарлей посреди ночи не решил, что Максиму одиноко, только бы не напомнил о себе.

* * *

Максим проснулся и сразу понял: что-то не так. В груди кололо, каждый глубокий вдох отзывался острой болью, раскалывалась голова. Будить Таню он не стал, решил, что гарлей проголодался, и направился к холодильнику. Максим съел две тарелки плова, но так и не почувствовал шевеления мерзких лапок в груди, ничуть не полегчало.

Пауку не понравилось угощение?

Максим попробовал салаты. И крабовый, и «сельдь под шубой», и странный с морковью и оливками. Ничего. Только голова сильнее заболела, и препротивно застреляло в боку, будто что-то острое в ребра тыкало.

Может быть, гарлей ягод хочет?

Таня застукала Максима за поеданием клубники.

– Зайчик, проснулся? ― сонно спросила она.

– Зайчик? Ты же знаешь, я не люблю, когда меня называют «зайчиком», «котиком» и прочими животностями.

– Я подумала, теперь ты не будешь против.

– С чего бы вдруг?

– Ну, ты ведь стал ближе животному миру.

Если бы не усилившаяся боль в груди, Максим, возможно, и оценил бы шутку.

– Что-то случилось? ― В голосе Тани послышалось беспокойство.

– С пауком этим что-то не то, не шевелится. И все болит.

Жена убрала за ухо светлую прядь и обняла себя за плечи, как если бы на кухне в коротком халате ей было холодно.

– Может быть, к врачу сходишь? Давай я у Светки отпрошусь и вместе пойдем?

– Ну, если в течение часа не пройдет…

Максим привык откладывать визиты к врачам. Он терпел зубную боль и ходил на работу с высокой температурой. Он обращался за помощью, только когда понимал, что проблема не разрешится сама: что опухшая десна не сдуется, а таблетки, которые вот уже третий день не сбивают температуру, не помогут выздороветь. И сегодня Максим наверняка бы предпочел провести день в офисе за чертежами, мучаясь от боли в груди, если бы Таня не взяла все в свои руки.