Онлайн книга «Рассказы 28. Почём мечта поэта?»
|
Та смутная мысль наконец пробила броню из испуга и малодушия. Идея ударила молнией, вспыхнула в голове. Аннулировать сделку нельзя, но… – Время вышло. Орел или решка? – Палеев достал из кармана тусклую желтоватую десятку. – Я хочу заключить новую сделку. Тишина. Значит, это не запрещено. – Я плачу талантом за их жизни. Снова тишина. Наконец Палеев взорвался хохотом. Он бился в истерике, прислонившись к витрине. – Хочешь пустить все по ветру? Ну-ну, тупое твое благородство. Не выделывайся, ложечка. Серьезно хочешь, чтобы твой батя, друг и все эти дети умерли зря? – Нет. – Я стиснул зубы. – Нет, они умирали не зря. Делай, что говорят. Забирай! – Это даже лучше, чем я мог себе представить! Грудь прострелило. Я заорал от боли. Невидимая рука вытащила между ребер что-то бесплотное, оно утекло с тихим шелестом. Мне представилось, как блестящую ленту аккуратно укладывают во флакон и она растворяется, плещется внутри, переливаясь и сверкая. Злая, сосущая пустота в груди выпила из меня все силы. Сердце болело. Новый шрам, новая боль, старые ошибки. Я сполз по витрине, хватая воздух ртом и держась за грудь. Меня сотрясали бессмысленные глупые рыдания. Я слишком много натворил, но… смог остановиться. Наконец-то смог. Палеев недоуменно смотрел на возникший в руках маленький серебристый пузырек. Потом улыбнулся мне и подмигнул. Он увидел, как я страдаю. Магазин отпустил его. Он был счастлив. А я с облегчением глядел, как рассыпается ледяное стекло и оттаивают фигуры Маши и Сэра. Испуг и облегчение смешались на их лицах. Я сдерживал бьющую меня дрожь. Когда-нибудь я расскажу им все. Маленький завистливый Леон ушел, остался свежим шрамом на моем прошлом. А я – я знал, что буду делать теперь. * * * На премии «Дух Эпохи» год спустя было не просто яблоку негде упасть – изюм некуда просыпать. Свободной оставалась лишь красная дорожка, ведущая к сцене, – по ней шли один за другим поэты, чьи имена называл прилизанный ведущий с манерными ужимками. – Мария Багаева! – наконец вызвал он. Она вспорхнула на сцену – легкая, стройная. Без фенечек, замаскированная под настоящую леди вечерним платьем аметистового оттенка. Прошла на каблуках, приковывая взгляды, и приняла из моих рук золотое перо с жемчугом на подставке. Щурясь от софитов и вспышек фотоаппаратов, улыбнулась мне, пожала руку. Я передал микрофон. И пока Маша говорила речь, я думал. Думал о том, какой путь мы прошли и кем стали теперь. – Я хочу сказать спасибо всем, кто читает и поддерживает меня. Ведь мы все – родом из детства. Все сказочные миры из моих стихов я не создаю, как многие говорят. Я только записываю… Эти люди видят, как закатывается одно едва взлетевшее солнце и встает другое. О Марии Багаевой заговорили. Ее читали про себя и вслух, ей клялись в любви, ее узнавали на улицах. Нелепый псевдоним отвалился, оставшись на память только в автографах. Теперь школьные хрестоматии готовили страницы для нее. На ее сандалиях вырастали крылья вечности. Маша говорит, что красота, может быть, и не спасет мир, но она может спасти отдельных людей. Кто знает, могла ли красота спасти Палеева? После нашего освобождения из волшебного магазина он остался один на один со своим кривым счастьем. Стоит ли удивляться, что он спился за полгода, пока Маша отращивала крылья?.. |