Книга Рассказы 27. Светлые начала, страница 53 – Алексей Коробков, Татьяна Леванова, Анна Бурденко, и др.

Она цепко держала меня за руку и решительно шла к выходу, громко шурша черными обломками. Однако, завернув за колонну, вдруг присела, потянув меня за собой. Вдоль стеночки мы вместе прокрались обратно и успели увидеть, как Киса слез со скелета и пошел дальше, в глубину. Он оглядывался по пути, но нас не заметил. Достал пакет с котлетами, разложил их на полу и позвал: «Кс-кс-кс-кс-кс».

Загадочное шуршание по всему собору смолкло на несколько секунд. А потом раздалось далекое «мяу». Эхо разнесло его по всему зданию. И тут же из-за колонн, статуй, скелетов, арок – отовсюду выбежали кошки. Разные – серые, черные, рыжие, полосатые. Они жадно набросились на котлеты, льнули к Исе, а тот улыбался, совершенно счастливый. Он опустился на пол, а кошки забирались к нему на плечи, на спину, на колени, ластились, а Киса гладил их и говорил с ними, называя по именам…

Я дернула Лику за руку и побрела к выходу. Я все поняла. Я настолько все поняла, что плакала до самого дома. И только у родительского алькова слезы кончились, уступив место тяжелой печали.

На Ису я не могла больше смотреть. И Кисой его называть перестала. Если кто-то называл его Кисой, мне становилось ужасно стыдно за это прозвище. За ужином Иса снова собирал мясо в пакетик, я молча поставила рядом с ним свою тарелку и ушла, не глядя, взял ли он. Если бы я увидела, что не взял, я бы не пережила, наверное.

Лика поставила свою тарелку рядом с моей, но со мной об этом не разговаривала. Только спросила, расскажу ли я все Анджею. Это было нелегко, но я рассказала. Тот не кивнул, не удивился, только улыбался и гладил меня по руке, пока я говорила.

– Я прошла испытание?

– Ты справилась с заданием. Но я еще не понял, изменилась ли ты. Мы еще встретимся и поговорим, когда я пойму, хорошо?

Странная эта история с котиками и мертвым собором как-то сблизила нас с Анджеем и разделила с Ликой. Я все чаще виделась с ним и задавала ему вопросы, как наставнику, а ведь он им не был. Да, мы с сестрой еще ходили в детских коротких платьях, а у него уже было взрослое, многослойное, с плащом и шлейфом. Но разница в возрасте у нас была не так уж велика, года четыре. Мы донашивали детскую одежду последний год, а он почти закончил сестринство, то есть заботу о детях, и был готов к испытаниям.

По-прежнему благоговея перед ним и восхищаясь, я все меньше робела, забывалась, шутила порой, будто наедине с сестрой. Он ни разу не упрекнул меня, не сделал мне замечание, как должен был бы Серый брат. Сестре же наши разговоры быстро приелись.

– Как же Киса может выбрать светлый путь, если он сын темных? – спрашивала я.

– А сама как думаешь? – улыбался Анджей за чисткой овощей.

– Милосердие? Кормить котиков?

– Это и так понятно, – вздыхала сестра. – Он отказывался ради них от еды.

– Конечно, – соглашался Анджей, – а еще ради них трудился на кухне. А когда вы пришли, проследив за ним, с неведомыми ему целями, прятал от вас и защищал своих друзей. Конечно, это светлый путь.

– А почему он проводит с ними столько времени?

– Они давали ему тепло и любовь, он стремится душой к этому, а не к веселью, как другие темные.

– Ну это же очевидно, – закатывала глаза Лика. – Хватит о нем. Давайте лучше про останки грешников поговорим, почему они хрупкие, как стекло?