Книга Рассказы 27. Светлые начала, страница 54 – Алексей Коробков, Татьяна Леванова, Анна Бурденко, и др.

Анджей принимался объяснять что-то про небесный и адский огонь, а я путалась и снова задавала глупые, по мнению Лики, вопросы. Сестра терпением не отличалась. Мне же важны были не столько вопросы, сколько подольше побыть рядом с Анджеем, смотреть в его безупречное лицо, слушать его голос.

Лика отвечала за него, скучала, доставала книгу или рукоделие. Иногда начинала разговаривать с кем-то другим или вовсе отходила. Меня тогда это не беспокоило. Анджею ведь предстояло вскоре отправиться в Белый город, времени оставалось так мало, а сестра куда денется, нам на серых улицах еще лет пять куковать… Тем более ночью мы всегда были рядом, спина к спине всю жизнь, с материнской утробы до – я верю! – ослепительного неба в сияющих крыльях.

Раньше по ночам мы с сестрой долго шептались о наших детских тайнах, накрывшись одеялом с головой. Иногда засыпали нос к носу. Нам позволили поставить кровати рядом, чтобы мы не бегали друг к другу по ночам. Но чем старше мы становились, тем меньше тайн доверяли обманчивой тишине общей спальни. Для разговоров находились другие места – в доме, в саду, в городе. Но заснуть, не чувствуя теплой спины сестры, было невозможно. Однажды и этому пришел конец.

В одно холодное майское утро я проснулась от сквозняка из открытого окна и сильного запаха сирени и, продрогнув, подвинулась спиной туда, где должна лежать сестра. Лика была на месте, но прижаться спина к спине что-то мешало. Мы подскочили и посмотрели друг на друга. Потом обнялись, дотрагиваясь руками до спин. Каюсь, спящих разбудил наш ликующий крик. Лопатки наши вытянулись и стали острее.

Кончилось время детских сарафанчиков и шорт. Теперь до совершеннолетия нам предстояло носить огромные серые платья с плащами и мантии, скрывающие фигуру, особенно спину и крылья, пока они не обретут цвет.

Мое первое взрослое платье было прекрасным, предыдущая владелица вышила газовую ткань гладью и украсила узор речными жемчужинами. Лика своим тоже была довольна – ей досталось совсем новое, только что из черных мастерских, пусть без вышивки, гладкое, но с невиданными газовыми оборками на рукавах и подоле. Нам отвели крохотные чистенькие кельи и строго сказали, что надо привыкать жить раздельно: «Вы отдельные люди, у вас у каждой свой путь. И что будет, если кто-то из вас влюбится и выйдет замуж?». Мы кивали, изображая послушание, но разве можно вот так внезапно разлучиться с сестрой?

Всегда было смешно от вида подростков во взрослых платьях, которые вынуждены посещать детские уроки, и вот теперь мы стали такими же. До конца мая надо было завершить обязательное образование. Потом нас ожидали трехмесячные курсы Сестринства, и с осени мы должны начать заботиться о детишках. Сначала за дошколятами – помогать с уроками, учить их следить за порядком; потом с малышами – учить читать, одеваться, мыться; потом совсем с крохами, когда мы станем старше и ответственнее. И только перед самым испытанием – с выпускниками, у которых так много тревог и так мало терпения. Какими мы сами были весь этот год.

Учебный день тянулся так долго. В столовой мы уже помогали не спрашивая, потому что так было принято. Я заметила, что Киса, еще в детском платье, с завистью смотрит на нас, и толкнула сестру локтем. Та сама собрала в пакет остатки мяса с тарелок в мойке и отдала ему. Жаль, что не мне это пришло в голову. Впрочем, я весь день думала только об одном: как покажусь Анджею во взрослом платье.