Онлайн книга «Рассказы 27. Светлые начала»
|
– Что тебе до них? – Ты заметила? Весь день они такие бешеные, смелые, а как пора в родительский зал – ложатся там и замирают. Мы смеемся, шепчемся, молимся родителям и Создателю, ходим туда-сюда, а они просто лежат и молчат. И уходят всегда неохотно. Киса в прошлый раз даже расплакался. Ты трогала этот пол? – Теплый. Ну и что. Молоко тоже теплое. И ты теплая, – смеялась я. – Они могли бы обняться, как мы, и согреться, если им холодно. Попросить носки, одеяло, добавку молока, наконец. – Вот-вот. А они всего этого не просят и не хотят. Только пол в родительском зале. Я один раз Кису обняла… – Фу, нашла кого! – …он меня за руку укусил. И не странно ли, что половина из них, может быть, станут светлыми? – Чему ты все время удивляешься? Свет – это то, что надо всему живому. Вообще, не странно. Были бы у них мозги, уходили бы все к нам. – К нам… Откуда ты знаешь, что мы станем светлыми. Все может измениться. И дети светлых становятся темными, и дети темных – светлыми, а кто-то вообще не может определиться. Может, ты сама станешь темной. Или я. – Да с чего бы? Мне было все понятно и просто. Вот я, вот сестра, вот альков, свет наш с рождения. Небо вверху, состоит из ослепительных поющих ангелов, ад внизу, состоит из веселых, шебутных чертей и теплой тьмы. Жизнь легка. Мир прекрасен, полон соборов – живых, растущих, устремляющихся к небу, и мертвых, кружевных, черных, ломких. Неопределившиеся люди в прекрасных серых платьях, плащах и мантиях наполняют улицы Серого города, выложенные широкими плитами, а также зеленые фермы и сады. Сияющие создания летают среди храмов Белого города, звучат в колоколах и органах. А есть еще театры, кабаки и мастерские Черного города, и только Создатель ведает, что еще там, на дне туманной бездны, каких чудовищ скрывает тьма. Мы тоже вырастем и станем кем-то – серым, белым, черным. Кто-то останется на земле, кто-то уйдет в бездну, а вот мы с сестрой доносим серые платья, дорастим под ними наши крылья, обязательно вместе пройдем все испытания и растворимся в ослепительном горнем свете, станем светом сами, проникнем во все углы и щелочки, все вычистим, осветим, выбелим… Так все дети мечтают, наверное. – Я вижу в тебе тьму, – сказал мне однажды Серый брат. Особенный для меня Серый брат. Я знала, что его зовут Анджей. Он уже готовился к ангельскому испытанию, и серое платье плохо скрывало огромные сложенные крылья. Даже сквозь ткань было видно, как они сияли. Я всегда робела перед ним, его лицо было слишком красивым для человека. Больно даже просто смотреть в глаза. И каждое его слово я воспринимала слишком обостренно, еще когда мы были совсем детьми. Кто другой скажи мне про тьму, хоть даже Лика, я бы рассмеялась и выбросила это из головы. – Почему тьму? – Чего ты испугалась? – Он обнял меня и погладил по голове. – В этом нет ничего плохого. – Почему тьму? – Голос у меня совсем сел от его близости и тепла. Но я настойчиво повторяла вопрос. – Мои родители оба светлые. Я вовсе и не думаю о тьме. – Ты не любишь детей темных. А любовь света безусловна. – Но свет противоположен тьме, значит, я могу не любить тьму. – А дети темных еще не тьма. Никто не выбирает своих родителей. Его объятья смущали меня, но мне очень не хотелось, чтобы он убрал руки. Я даже украдкой вцепилась в складки его платья, чтобы он не отстранился. Был бы это не Анджей, я бы не стала даже разговаривать об этом. |