Книга Рассказы 24. Жнец тёмных душ, страница 59 – Майк Гелприн, Татьяна Верман, Ольга Цветкова, и др.

Если бы мог, он уже вдарил бы по газам и переехал эту жуткую лыбящуюся тварь. Отчаянно матерясь, Вадим надавил на ручку двери и вывалился наружу. Увязая в снегу, он бросился к дому. Сердце колотилось в горле, ритмично отдавало где-то в ушах и даже в глазах – темные вспышки заволакивали зрение.

– Куда же ты? – донесся до него насмешливый голос.

Он и сам толком не знал. Дрожащими пальцами заперся на щеколду – будто это могло остановить чудище, которое в труху растирало кости! Схватил тесак для разделки мяса и забился в угол, выставив перед собой оружие и тяжело дыша.

Она выломила дверь одним движением, вынесла вместе с косяком. Вплыла в залу темным лебедем: осколки неубранной посуды чуть слышно хрустели под ее ногами.

– Изыди! – заорал Вадим.

«Может, это все еще белка?» – мелькнуло у него в голове. Он не доверял тому, что видит, и все же лихорадочно размахивал ножом. И молился, хоть и не знал ни одной молитвы.

Тварь разоружила его за долю секунды: змееподобные пряди выстрелили вперед, обвились вокруг рукояти и с силой рванули тесак из его пальцев. С глухим стуком нож упал к ее ногам.

– Что ты такое?..

– Я? Футакучи-онна.

– Что? Кто?

Она улыбнулась и покачала головой, будто разговаривала с неразумным ребенком. Один из локонов по-хозяйски распахнул дверцу подвесного шкафа и выудил оттуда последнюю уцелевшую банку тушенки. Похожее на красавицу чудовище повернуло голову. Волосы на ее затылке расступились.

Вадим закричал.

Плоть на ее голове раскрылась пятью крупными лепестками, обнажив багровое зубастое нутро. Через частокол острых клыков перевалился длинный склизкий язык: он забрал консервы из «лап» пряди и закинул внутрь. Жуткая пасть сомкнулась, жадно зачавкала, затем сплюнула истерзанную жестянку на пол.

– На вашем языке футакучи-онна значит «женщина с двумя ртами», – улыбнулась Фаина.

– Так это ты… ты зубанула меня в бане? – задыхаясь, пробормотал Вадим.

– Нет, конечно. Я же сказала, это не моя территория. Там поселился аканамэ – он выжил вашего банника и тихо сидел там, креп и набирался сил, пока ты не вздумал попариться. Надо поблагодарить тебя – ты оставил там дивный свинарник, а аканамэ любит грязь. И, конечно, людей. – Со стороны окна послышался мерзкий скрежет, будто кто-то царапал стекло когтями. Вадим задрожал. – Вот, кстати, и он – я пригласила его присоединиться.

Ее пряди метнулись к окну и дернули шпингалет. Створка распахнулась, и через узкий подоконник перевалилось новое чудище.

Знакомый цокот когтей по дереву заставил Вадима еще раз захлебнуться криком. Багровое, словно обваренное кипятком, существо ловко передвигалось на четвереньках: чудовище ящерицей пробежало по стене, забралось на потолок и спрыгнуло оттуда на пол, приземлившись рядом с футакучи-онной. Из-под засаленных, темных лохм сверкнул одинокий желтый глаз с вертикальным зрачком. Тварь зашипела, вывалила длинный, как у хамелеона, язык и принялась с аппетитом слизывать с пола талый снег и осколки стекла.

– Пацан! Мальчишка! Деда-а-а! – истошно заорал Вадим.

Его разум впервые за несколько дней прояснился: он уже знал, что пропал, но все еще отчаянно сопротивлялся этому знанию.

– Зря кричишь, – равнодушно заметила тварь, которую он называл Фаиной. – Твой предок был достаточно глуп, чтобы выдворить отсюда дзасики-вараси. Ты знал, что он приносит удачу и защищает дом в обмен на невинные шалости? Защищает дом от таких, как мы.