Книга Рассказы 23. Странные люди, странные места, страница 25 – Володя Злобин, Дарина Стрельченко, Александра Пустовойт, и др.

– Я ведь тебя предлагал. – Дед Сема. Его голос не спутаешь. – Но бабка хай подняла, что твоя курица закудахтала. Я ей еще тогда втолковывал, мол, надо от людского выродка избавиться. Она ведь тебя молоком своим выкормила. Недочеловеком вырос, а все равно по людской суке плачешь. Покажу ее, хочешь?

Тимур пятился, а дед Сема когтистой лапой взмахнул. Тимур повернул голову и увидел женщину. Она слабо светилась и медленно плыла над песочницей. Волосы всклокочены, грязная ночная рубашка, снизу вся перемазанная кровью. Женщина подняла голову, открыла беззубый рот и беззвучно закричала. Тимур отступил, но споткнулся и упал на траву. Морок рассеялся, а дед Сема глухо захохотал. Тогда Тимур вскочил и побежал.

В своей комнате он накрылся с головой покрывалом, уткнулся в подушку и заревел.

Дни ползли дальше. Ничего не хотелось. Бабушка молчала, как и Тимур. Кате тоже ничего не сказал.

В ту ночь он проснулся от барабанного боя. Глухие удары в завораживающем ритме где-то за окном. Бабушка прижалась лбом к стеклу и тихонько шипела.

– Ба!

– Проснулся? Одевайся. Пойдешь со мной.

– Ба, что происходит?

Та не ответила. Быстро перебирая лапками, ушла на кухню.

Тим натянул джинсы с футболкой и только теперь выглянул в окно. Из одной арки в другую двигалась длинная процессия. Существа в балахонах медленно шли вперед. Глухо бил невидимый барабан.

– Ба, что это?

– Праздник.

– Но люди же увидят.

– Этой ночью никто не будет смотреть в окна. А если увидят, то им же хуже…

В голосе бабушки не было обычной мягкости. Фарфоровое личико сползло немного вбок, так, что можно было разглядеть шевелящиеся отростки. Как лапки насекомого, они сгибались и разгибались, царапая бабушкину щеку.

– Сегодня я буду просить за тебя у Тех, Кто Смотрит. Просить, чтобы тебя сделали одним из нас. Ты же хочешь этого?

– Хочу, – ответил Тимур.

Во дворе не протолкнуться. Все людские личины сбросили. Стоят молча, смотрят в центр двора. Никому нет дела до мальчика и его бабушки. Бледные. Худые, с длинными руками. Приземистые и косматые. С острыми, как иглы, зубами. Клубящиеся тени. Ядовитые огни. Начнешь всматриваться и с ума сойдешь.

Бабушка пропихивала его к центру. Туда, где осталось свободное пространство. Там расположились Те, Кто Смотрит.

Пульс стучал в висках. Но любопытство победило страх. Тимур попытался увидеть тех, к кому его привели. Но взгляд все время соскакивал в сторону, а разум отказывался воспринимать увиденное. Позже он так и не смог вспомнить, как они выглядели. Разве что глаза. Холодные, оценивающие, тусклые.

Бабушка вышла вперед. Она говорила о Тимуре. Те, Кто Смотрит, внимали.

– Пусть ударит! – из толпы раздался голос деда Семы. – Пусть докажет, что наш.

Сон дурной. Голова пошла кругом и затошнило. Рука вспотела, но пальцы крепко впились в рукоять. Нож старинный. Будто из стекла. И жар от него шел. Барабан снова бить начал. И все запели тягучую песню без слов.

Расступились. Стали вдоль дорожки. А по ней Катя шла, глаза закрыты. Покачивалась, улыбалась блаженно.

Тимур уже все знал. Колодец останется закрытым от посторонних глаз, пока землю поливают кровью. Одна жертва – и можно жить дальше несколько лет. Никто не узнает.

Он встретился взглядом с бабушкой. Крепче сжал рукоять ножа.

Двадцать лет спустя.

Тимуру нравился новый магазин. «Пятерочку» открыли совсем недавно. На том месте, где раньше был магазин «Южный». Работали они до одиннадцати. Как раз можно было сделать покупки после наступления темноты.