Онлайн книга «Рассказы 23. Странные люди, странные места»
|
Дмитрий Леонидович был единственным в этом здании, кто никогда не менял свой облик. – Нашла? – спросил он, отодвигая стопку бумаги в сторону. Ольге порой казалось, что она приедет в очередной раз, а Дмитрий Леонидович совсем утонет в этих завалах – погребет его под печатями и чернильницами, под папками кипенно-белой бумаги для принтера. Но нет, сидит и смотрит на нее сочувственно. Ольга выдохнула, прислонила палочку к стене. – Ты вот одно мне объясни, ну почему нельзя-то? Еще хоть десяточек лет, хоть пять бы пожить… – Нельзя, я сто раз тебе уже объяснял. – Он склонился над бумагами, только бы не смотреть ей в лицо. Выдохнул, будто вина и вправду давила ему на плечи – неужели? Ольга была почти уверена, что он ничего не чувствует, непрошибаемый деревянный чурбан. – Почему нельзя? Объясни мне нормально. Он опять тяжело вздохнул, но теперь это прозвучало более картинно, будто он подрастерял искренность на выдохе. Порылся в бумагах, сунул Ольге под нос листок: – Смотри. – Да знаю я, что там. – Смотри! – Что ты мне бумажками своими в лицо тычешь? – возмутилась она. – Единственной дочери можно было бы и бессмертие выбить, у тебя же связи, договоренности… – Ты уже почти семь месяцев как должна умереть, – пожурил он, не обидевшись. Помахал бумажкой в подтверждение своих слов. – Но до сих пор живая, бегаешь вон. – Я тебя сейчас тростью огрею. – А толку? Ты же знаешь, что мне не больно. Я и так на большой риск иду, что оставляю тебя живой так долго, еще и самой выбирать позволил, но ты все время недовольна. – Ой, прости, дорогой папочка. Надо было лучше головой думать, когда к смертной приставал, и никакие дети внебрачные не капали бы тебе на мозги. Я единственный твой ребенок, а ты… – Тут у каждого по ребенку, – оборвал он. – И что, всех – бессмертными? Меня и так скоро уничтожат, оформлять ничего не успеваю, души бродят по свету, маются. Как там у вас говорят? Прогулы на кладбище им ставят?.. А если тебя в списках заметят – все, тогда лучше и не появляться. Голову мне оторвут, и правильно сделают. Остальные наши вообще со своими детьми не общаются, только я решил тебя не бросать, идиот… – Ну-ну, отец-героин прямо! – фыркнула Ольга. Боль делала ее желчной и несдержанной на язык. – Я же почти тридцать лет как-то прожила без папашки-ангела, протянула бы и до смерти. – Что-то ты не сильно рвешься умирать. Или новую семью выбирать расхотела, а? Наигралась уже? – Не угадал. Я нашла тех, у кого хочу родиться. – Теперь точно уверена? Смотри, бумаги заполню, и в этот раз уже ничего не вернешь. – Захочу – и вернешь как миленький, не переломишься. Еще требования он мне тут ставить будет. Я эти полгода не живу, а только мучаюсь. Ты хоть представляешь, что это такое? Как больно жить с черной гниющей ногой?.. Да я сто раз уже пожалела, что попросила тебя не убивать. В придачу еще и лицо не слушается, по утрам себя в зеркале иногда не узнаю. То нос превратится почти что в орлиный, то уши оттопырятся, смешно рассказывать. И семьи эти… – Ну нашла же. Давай, диктуй, куда хочешь. Она, бурча и дуясь, все же надиктовала адрес и данные Карины. Погладила ноющую ногу, прикрыла глаза. Дмитрий Леонидович, Ольгин отец в облике добродушного юнца, зашелестел бумагами, бормоча себе что-то под нос. Поставил печати, заполнил графы и выругался, заметив глупую ошибку. |