Книга Рассказы 21. Иная свобода, страница 25 – Владимир Румянцев, Игорь Вереснев, Сергей Седов, и др.

– В наших краях принято скреплять дружбу стаканчиком этого благородного, дивного напитка, – доставая из короба две чаши, произнес бездомный.

Мешок откупорили, и в воздухе почти сразу распространился острый, кисловатый запах перебродивших на солнце ягод. Тива не вытерпела и все-таки поморщилась, сглатывая образовавшуюся во рту слюну. Тем временем чужак наполнил обе чаши, одну из которых протянул старшему среди старших.

Он что, предлагает это пить?!

Вообще-то, не пристало ей, видящей и слышащей, так просто вмешиваться в дела говорящего, но девочка все равно сделала то единственное, что посчитала правильным: молча шагнула вперед и вскинула руку, загораживая вождя. При этом, как она успела заметить, иноземцы разом дернулись, но вовремя застыли.

– Что ты делаешь? – спросил глава племени недовольно, однако лицо его оставалось безмятежным.

– Не пей это, – по-птичьи певуче ответила ему девочка.

– Чужак лишь выражает добрую волю.

– Эта чаша пахнет дрянью, – сквозь зубы процедила Тива.

Их быстрый, похожий на клекот двух птиц разговор шел всего несколько секунд, и эти несколько секунд старшие от племени молчали, благоразумно не вмешиваясь в спор, но бездомный, незнакомый с обычаями, встрял, как только услышал паузу.

– Что-то не так? – спросил он, улыбаясь. – Кажется, ваша дочь чем-то недовольна?

Тива отшатнулась, словно ее хлестнуло веткой по лицу, а соплеменники тихо неодобрительно засвистели. Прилюдно назвать ее дочерью, пусть и вождя, но человека! Такого себе не мог позволить никто в племени с тех самых пор, как Тиве исполнилось двенадцать весен и старый шаман объявил ее своей преемницей.

– Она не моя дочь, – уловив гнев остальных, поспешил поправить бездомного вождь.

– О, вот как, – с облегчением кивнул чужак. – Тогда, позвольте спросить, почему юная… кхм, девушка сочла возможным вмешиваться в разговор двух взрослых мужчин?

Спросив это, он пристально, с укоризной посмотрел на Тиву, но девочка ответила ему равнодушным взглядом.

Взрослый мужчина, ха. Да она была готова клясться на когтях и крыльях Беркута, что за свою жизнь выследила и загнала больше зайцев, чем этот чужак видел синиц! К тому же Тива очень сомневалась, что иноземец вообще проходил обряд взросления – ни один из бездомных, что встречались ей до сих пор, не проходил его.

К счастью, старший среди охотников, стоявший напротив большухи, наконец-то вмешался.

– Тива слышит и видит для племени. – Мужчина скрестил руки на груди, иссеченной шрамами после боя с одним из Волков. – И говорит от имени прародителя.

Глаза у чужака сделались круглые и глупые-глупые, как у выброшенной на берег дохлой рыбы, однако он снова кивнул.

– П-понимаю… Тогда чего хочет юная… слышащая?

«Убирайтесь! – хотела бы закричать Тива и выбить воняющие кислым чаши из жирных белых рук. – Прочь с моей земли! Или, клянусь именем прародителя, я расклюю вам лица и выцарапаю ваши слепые глаза!»

Хотела бы…

Но девочка промолчала, лишь еще раз предупреждающе взглянув на вождя. Тот не внял ее знаку, протянув ладони, чтобы принять дрянное подношение.

– Тива, как и я, заботится о каждом в племени, и иногда бывает слишком усердна, – произнес он значительно.

Глава поднял чашу и медленно, глоток за глотком, осушил ее. Отнявшись от напитка, мужчина резко выдохнул и едва заметно скривился, прежде чем улыбнуться чужаку. Тот тоже пригубил от чаши и улыбнулся в ответ, а затем вновь наполнил чашу вождя. Его люди тем временем стали обносить напитком остальных старших племени, но те, повинуясь Тиве, лишь качали головами.