Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 31 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

– Куда? – спросил. – Где Шум?

Прекрасно, замечательно, молодцы, что увидели тропинку. Но ониеще не готовы. Это большая полоса мысленных и реальных препятствий: не преодолев ее, не научишься давать отпор. Нельзя бросаться в бой, перепрыгнув первое бревно. Дальше – сложнее. Онивыбрали путь, но пока не готовы.

– Ладно, пойду я к Часу.

Он не объяснял, почему отсиживался в стороне, а я не спрашивал. Не важно, трус он или политик, меня волновало только одно: этот импровизированный отряд самоубийц возглавила Лилия. А я видел, что с ней стало, когда она впервые напала на свистуна.

Это правильно. Ты должен чувствовать, что можешь отбиться, когда тебя пинают. На лекциях часто отвечал на вопрос, как выбраться из зависимых отношений. Просто. Взять и выбраться. Почувствовать, что можешь.

Это не весь путь, лишь первая ступенька, одна из самых сложных. Но преодолевшие ее люди не чувствовали страха, не видели опасности, думали, что у их силы нет границ. Ведь они смогли перебороть себя.

– Надо их вернуть.

Час не спорил. Он выглядел неважно: красные глаза, синяки, ссадины, поза, как у горбатой трехногой утки, – видимо, по его спине прошелся дождь из ударов. Местами град. Даже совестно, что посчитал его трусом.

Команду спасателей из безликих не собрать, разве что отряд быстрого балласта. Из меня тоже боец не вышел бы, но хоть сознание не терял.

– Пойду один. Вдруг найду их до того, как…

Кто-то порывался со мной – не взял. В любом случае бы не взял: свист их и в нормальном состоянии выводил из строя. Что мне потом делать с кучей тел?

– Придут в себя – тогда и попробуют. Может, и не надо будет рисковать.

Я надеялся, что Лилия ушла недалеко, испугалась.

Но также надеялся, что не испугалась.

На свалке не было оружия. По крайней мере такого, каким бы я мог пользоваться. Ножи, вилки, да что там – настоящие мечи, пусть и ржавые, луки, арбалеты, похороненные под мусором и ветками.

И хоть бы один работающий пистолет – нет же, все шумное сломано. Я собрал бесполезное для себя оружие; но свистуны тоже не умели драться – какое-никакое, а преимущество. Главное, самому не порезаться, размахивая ножом.

– Как вернусь – будете учиться стрелять из лука.

А сам-то хорош. Было время на подготовку – пальцем не пошевелил. Думал, безликие сами понимали, что делать.

Но кто ж знал, что ихопасность – такая обычная.

И кто знал, что онине будут защищаться, если их не вдохновить.

Запоминал ориентиры, делал пометки, выцарапывал стрелочки на деревьях. Вернуться назад – не проблема, хотя уже стемнело. Но как двигаться вперед? Инструкции-то мне давали безликие. Даже «пояснения для тупых» от Часа показались сложными. Направление одно: «в сторону тех скал». Но сторона тех скал – огромная.

Если б не следил за ориентирами, не заметил бы: лес менялся. Не внешне – все те же однообразные деревья, – но что-то не так. Я поежился: моя «внутренняя льдинка» проснулась и напомнила о себе, организовав марш холодных мурашек.

Ветер был другим. У безликих он – маленький ребенок. Вел себя хорошо, слушался родителей, но все равно прыгал по деревьям, когда никто не видел, говорил: «Смотри, как я могу!». Здесь же…

Обошел меня, осмотрел, по-женски холодно дотронулся до лица, а потом развернулся и сел рядом, сложив тонкие бледные кисти в замочек. Выжидал.