Книга Рассказы 18. Маска страха, страница 56 – Максим Кабир, Дарья Странник, Герман Шендеров, и др.

– Попусту рот на морозе не разевай! – грубо ответил он. В глубине души чувство вины густо перемешивалась со стыдом и ненавистью к самому себе и деду Имрыну, но все подавлял долг, необъятный и неоплатный долг перед «настоящими людьми», он заполнял собой все существо Лелекая, давая жуткий, но честный ответ на все вопросы. Еще никогда в жизни он не был в таком смятении. Там, у океана, все было просто: жизнь – где белое, смерть – где черное, добыча – в воде, олени – на пастбище, а враги где-то далеко за горизонтом. Теперь же привычная бесконечная белизна отступала, из голой серой земли лезли чахлые кустики и деревца, на горизонте ждала неизвестность, а черное и белое слились воедино, в некую неразделимую массу, где Лелекай чувствовал себя потерянным, точно олененок, отбившийся во вьюгу от стада.

– Не думай, Лелекай, – будто угадав его мысли, бросил Имрын. – Время думать прошло, теперь время действовать.

– Смотри, отец, они и правда огромные! – воскликнул Танат, указывая пальцем перед собой. На горизонте вырастал самый настоящий лес. Лелекай и сам был бы ошеломлен размерами этих чудовищных, циклопических сосен, если бы не кипящий клубок мыслей, никак не желающий распутываться. После целой недели пути по белоснежной пустоши отрадно было увидеть хоть что-то, кроме снега и ледяных торосов, но перед глазами стояло лишь лицо дедушки Имрына.

Лелекай тоже должен был стать шаманом. Имрын среди прочих отпрысков выбрал его за храбрость и преданность, ведь наследника кама ждала незавидная судьба. Старый шаман, когда тело его совсем износилось, должен был сойти в бездну – сесть на одинокую льдину и оттолкнуться от берега, дабы демоны, похожие на рыб, с бивнями моржей и рогами оленей, могли забрать его душу. Многие месяцы они терзали ее, истязали страшными пытками, резали на части и поглощали во тьме океана, чтобы после опростаться ею и жрать сызнова. И каждый демон, что поглощал душу шамана, подчинялся воле его, покуда душа не соберется вновь. Тогда Лелекай должен был по прошествии шести лун попрощаться с родными, сходить на последнюю охоту и отказаться от своей души, приняв душу Имрына – теперь еще более мудрого и могущественного – в свое тело.

Однако старик решил отложить страшный ритуал. Покуда враг стоит у порога, оставлять племя без шамана равносильно предательству, а Имрын был глубоко верен народу луораветланов. Впрочем, Лелекай не мог прогнать и другую, стыдную, гадкую мысль – о том, что старик просто боится смерти.

После недели пути олени были замучены и истощены, поэтому стоило Лелекаю остановить нарты у подлеска, как те тут же разбрелись обгладывать остатки коры.

– Все такое огромное! – попискивал Танат. Его красные, пухлые щеки смешно торчали из-под капюшона, и Лелекай не смог сдержать улыбки.

Танат был его первый и единственный ребенок – первая жена умерла при родах, а вторая все никак не желала понести бремя. Его первенец уже умел сносно обращаться с гарпуном и стрелять из лука, чем Лелекай очень гордился, хотя и не подавал виду. Глядя, как его сын исследует непривычную округу, заглядывая едва ли не в каждое дупло, Лелекай почувствовал, как по щеке его стекла горячая капля, не докатилась до подбородка и замерзла по пути. Быстрым жестом он стряхнул льдинку, но скрыть это от Имрына ему не удалось.