Книга Рассказы 18. Маска страха, страница 48 – Максим Кабир, Дарья Странник, Герман Шендеров, и др.

Ноги Ханны сделали несколько шагов к уютному диванчику, руки взяли подушку с вышитым гладью шпицем.

– Иди к мамочке. – Ханна прижала подушку к груди.

Когда Кукловод заставил ее прогуляться с подушкой в руках вокруг дома, женщина готова была провалиться под землю от стыда. Происходящее, конечно, не укроется от зоркого взгляда госпожи Кунце, которая не только расскажет каждому любопытному и не очень о поведении соседки, но и от души приукрасит реальность. У главной сплетницы города имелся особый талант превращать маленькие прыщики в фурункулы, короткие платья в неглиже, а ссоры в разводы.

Вернувшись в дом, Ханна протянула подушку мужу.

– Мне кажется, собака устала.

– Она очень старая, дорогая.

– Не милосерднее ли положить ее жизни конец, милый?

– Да, я думаю, так будет лучше.

На несгибающихся ногах Пауль пошел в кухню и достал из деревянной подставки разделочный нож. Сверкнуло серебристое лезвие, из дыры в подушке посыпалась на пол свалянная вата.

«Кукловод издевается, просто издевается над нами!» – внутренне застонала Ханна. Но совсем немного – она не собиралась когда-либо рассказывать об этом – р ей было смешно. И стыдно, что в ней жила частичка, разделяющая ненормальный юмор Кукловода. И еще нечто похожее на восхищение его возможностями.

Потеряв интерес, муж уронил подушку и положил нож на стол.

– А не станцевать ли нам, дорогая? – спросил Пауль.

Ханна рассмеялась бы, если бы могла: танцы были пыткой для мужа.

– Только в подвале! – услышала она свой ответ и похолодела. Конечно, Кукловод не щадил никого.

Голая лампочка покачивалась под низким серым потолком, бросая неровный свет на паутину, в которой копошились несколько толстых черных пауков. Ханна боролась с ними годами, но противные членистоногие появлялись в подвале снова и снова, так что она просто перестала ходить туда. Это было царство мужа… и пауков.

Пауль включил портативное радио, пронзительный голос известной солистки перебивали помехи. Тела Ханны и ее мужа задергались в каком-то диком танце. Руки взметнулись над головами, задевая паутину. Пауки оживились, несколько особо крупных экземпляров плюхнулись на пол. Ханна нечаянно – или и здесь не обошлось без приказа Кукловода? – наступила на округлое черное тело. Из-под тонкой подошвы домашней туфли донесся противный щелчок, паук лопнул, разбрызгивая по полу желтоватую массу внутренностей. Будь на то ее воля, Ханну бы точно стошнило.

Она беспомощно взглянула на мужа и не поверила увиденному: в его взгляде впервые с момента прибытия Кукловода мелькнули искорки веселья. Он всегда посмеивался над ее боязнью. Чувствуя себя преданной, Ханна мысленно попросила Кукловода устроить какую-нибудь гадость специально для мужа… И испугалась своих мыслей.

Но внутренне мрачно усмехнулась, когда Пауль в танце задел рукой радио. Одна из любимых мужниных игрушек разлетелась по бетонному полу осколками черного пластика и мелкой электроники.

– Ты даже не смогла родить мне ребенка, – прозвучал в наступившей тишине вежливый и спокойный голос мужа.

Кукловоду не понравилась ее радость, поняла Ханна, но все равно было больно. Хотелось ответить, что это не ее вина, доктор не раз просил Пауля пройти обследование, но он всегда отказывался. Только справедливость совершенно не интересовала Кукловода.