Онлайн книга «Рассказы 18. Маска страха»
|
– Никаких полумер. Верина сумка покоится на полу, пока ее хозяйка болтает обо всем на свете. Полина молчит, сонно прислушивается к чужому голосу и поглядывает на новую знакомую. – Ты же на работе сейчас, да? – спрашивает промежду прочим. Но Вера отмахивается: – Ничего, потерпят. Потом бумажки отнесу. У тебя посуда на кухне грязная, я могу сполоснуть. – Не надо! – Ну как хочешь. – Вера пожимает плечами. Чуть отводит глаза в сторону: – А давно у тебя… ну, эта болезнь? – А что? – Полина съеживается на кровати. – Да чего ты ершишься? Я ж просто спрашиваю. У меня и опыт большой, я маму после обострений тысячу раз выхаживала… Привыкла уже. Вот, думала помощь предложить. – Не стоит. Спасибо за чай, но, знаешь, мне немного трудно разговаривать… – Тогда лежи и молчи, я сама все сделаю. И вообще, зря ты отказываешься. Муж помогает, да? – Откуда про мужа знаешь? Вера прыскает. Тычет пальцем в большой портрет на стене – свадебная фотография, бледный тюль фаты и черный строгий костюм. Щеки Полины заливает румянцем. – Перестань, а? – просит Вера. – Я не маньячка, не воришка. Просто если могу помочь, то всегда помогаю. Обидно, знаешь ли, когда на тебя поглядывают как на злодея. – Потому что ты не злодей? – чуть улыбается Полина, натягивая одеяло на подбородок. – Потому что я добро во плоти. Правда, если нужна помощь, ты только скажи. Приятного, конечно, мало в этих кровавых историях. Но иногда каждому нужен человек, который просто выслушает. Вера смотрит в глаза. Вера улыбается. Вера внушает доверие. И Полина рассказывает. Даже сонливость уходит, а от чая в груди поселяется приятное тепло. Заживляющая мазь справляется с болью, одеяло обнимает за плечи. Полина говорит. Про первый раз, когда Женя в ужасе искал кофр с обручем и уколами – в каждой квартире должен храниться такой, но люди частенько забывают о правилах. И поэтому, пока Женя сбрасывал вещи с полок и стучал зубами, Полина с помощью импланта вызвала врачей. С той поры кофр покоится под кроватью. На нем чаще всего спит Ирискин, который сейчас, едва понюхав Верины разноцветные носки, мигом забивается в угол и неодобрительно поглядывает на девушек. – Он просто не любит незнакомых, – объясняет Полина. – Как будто я кошек обожаю. Приступ – это только в первый раз страшно. Ни пошевелиться, ни вдохнуть, а боль охватывает все тело, словно на тлеющих углях разгораются язычки пламени. Рука, опять же, лежащая в десятке сантиметров от тебя… А потом относишься к этому как к обычной болячке. Да, страшно и мерзко. Ложишься по вечерам и молишься, хотя раньше не верила в бога, только бы проснуться утром целым человеком. Во все поверишь. Со всем согласишься. …Вера уходит из квартиры поздним вечером – забрасывает на плечо тяжелую сумку, машет на прощание рукой. Улыбается от уха до уха. Кажется, что улыбка приросла к ее щекастому лицу. Она внимательно слушала, гладила по руке. Осторожно касалась тонких белых шрамов на пальцах. Вере хотелось рассказывать обо всем на свете: и про детские переживания, и про кровавое месиво, и про страх… После Вериного ухода по квартире вновь ползет сквозняк – он будто дожидался за дверьми, пока Полина останется одна. Приходит Ирискин, устраивается в ногах и мурчит, вылизываясь. Полина дремлет, чувствуя, как одиночество давит на грудину. |