Книга Рассказы 17. Запечатанный мир, страница 57 – Олег Савощик, Ольга Кузьмина, Ольга Рэд, и др.

– Az’es lænderman. Nor skyling. Nor ælf! – Он отступил от Ветви и встал, скрестив балансиры на груди.

Когда Йилк бессильно всплеснул своими, Оолк довольно застрекотал:

– Вы все видели. Перед нами – один из Вечных детей, который упорствует в своем детстве и не желает соблюдать равновесие. Я и не сомневался в этом, и теперь единственный вопрос, который у меня остался: что нам с ним делать?

Молчание затягивалось. Но вот Аалмейт шевельнулась подле мужа:

– Изгнать! – Ее треск был чистым и четким.

– Изгнать! – тут же откликнулся Аалйонк – отрада матери, тень отца.

– Изгнать, изгнать! – затрещали следом юные дозорные, предвкушая веселую охоту. – Изгнать!

– Отпустить, – громко возразил Йилк, но он был единственным, кто предложил это. Даже Йилмейет – ей полагалось бы поддержать его! – тихо прошелестела «Изгнать».

Оолк благодарно склонил голову.

– Племя решило, – подвел он очевидный итог. – Осталось прояснить лишь одно. – Он указал языком на чужака. – Если изгнать его, то он просто улетит на своем облаке. Я предлагаю охоту без изгнания.

* * *

Йилк не находил себе места. Полночи он провел, переплетясь с Йилмейет, но прежней радости почему-то не было – может, потому что их юность давно отошла Роще, а может быть, из-за разговора с Оолком. Тот приказал отвести облачника в клетку, куда обычно сажали изгоев, пока племя готовилось к охоте, и поставил охранять ее четверых дозорных – самых слаженных в танце, с крепкими, острыми когтями. Потом подозвал к себе Йилка, чтобы перетрещать с глазу на глаз.

– Ты подал всем хороший пример. – Похвала вышла сдержанной и сухой. – Теперь всякий, кто со мной не согласен, должен будет пройти Ветвь, чтоб доказать, что достоин бросить мне вызов.

– Тогда тебе тоже придется, – ответил Йилк, слегка удивляясь своей дерзости. – Чтобы доказать, что ты достоин его принять.

Но Оолк только покачал головой:

– Кому бросают вызов, тот ничего не должен доказывать.

Йилк на это промолчал – что тут скажешь? Оолк, видимо, почувствовал, что гнет ветвь разговора на слом, и чуть смягчился.

– Нам незачем ссориться. Ты мне по-прежнему брат.

– Как и Меейонк, – легко согласился Йилк. – Только его теперь в дозор не пошлешь.

Оолк отчего-то смутился.

– Тогда, на ветвях Старой рощи, я вправду оступился, – зачем-то начал оправдываться он. – Я был на ногах третьи сутки, дрался – вторые. А помнишь, как я тащил тебя домой, как подменял Йилмейет и сидел с тобой, когда твоя рана не зарастала? Тебя я не подставил бы под удар. А этот юнец… Кто он тебе? Кто он мне?

Йилк не понял, врет друг или говорит правду, это почему-то перестало быть важным. Он взглянул ему прямо в глаза.

– Ты прав, Меейонка не вернешь. Но пощади чужака.

Вождь посмотрел на него удивленно.

– Я не могу. Племя решило…

Йилк начал злиться.

– Как тысказал, так и решило! Созови всех снова, скажи, что передумал, что он будет полезней для нас живым… У него там, на облаке, рисунок неба! И это сердце… Мы многое узнаем, если хорошенько его расспросим. – Старый друг молчал, и Йилк усилил нажим: – Помнишь, как мы с тобою бегали по ветвям? Как вместе смотрели вниз, как гадали – чтотам, под облаками? Так вот: теперь мы знаем. Чужак – оттуда. Там – целый мир!

– Так пусть он не вернется туда и не расскажет о нас, – спокойно ответил на это Оолк, и больше говорить было не о чем.