Онлайн книга «Рассказы 16. Милая нечисть»
|
Много мы дел успели натворить, но к зиме, все одно, еще три дома снесли. Все рядом с тем, самым первым, где Домир жил. Но тут уж мы наготове были. Всех домовиков Степаныч лесом увел в соседнее село. Сказал, что там есть Дома без домовых. Аккурат три штуки. * * * А потом привезли его. Кран. И был он выше всех Домов и деревьев в округе. Шуму-то было среди людей! Очень уж они этот кран ждали, чуть не молились на него. Первые две ночи даже сторожили его. А потом уж забросили. А я – нет. Заходил сначала к Ефросинье с Иваном. Старенькие они стали, но еще вполне боевые. Детей у них так больше и не случилось. Зато и хвори всякие обошли стороной. Но я кажный раз захаживал и морочил, чтоб думали, будто болячки их всякие одолевают. Они тогда сынку звонили, жаловались. А я дальше шел, к крану. Сидели мы с Росой и смотрели на это чудище. Красивый и здоровый, зараза. Уважал я его. Да вот только как победить – не знал. А Степаныч в то время все в чащу уходил. Искал там кого-то, кто может нефть попортить. Но пока таких не находилось. * * * Как-то вечером, как заведено, играли мы в гляделки с краном. Высокий он был да мощный. Будто дуб. – Будто дуб, – задумчиво повторил я. И тут как припустил к лесу! Чуть конфеты все не порастерял. Насилу нашел там Степаныча. Он как раз бельчат лазать учил. – Бельчиха померла, так, ядрена шишка, теперь я у них навроде мамки, – сказал он, слезая с дерева. – А ты что хотел-то? – На-ка вот конфеток и давай рассказывай, как ты тогда деревья на людей валил? – Да как-как, плюешь, значить, на одну ладошку, потом, значить, на вторую, а потом ка-а-ак… – Степаныч, пень ты трухлявый, а ну говори! – рассерчал я. Облокотился он на сосну и, малость подумав, сказал: – Плохое это дело, деревья валить. Но если уж припекло, то тут надо все по обычаю заделать. Поклонись ему, значить, сначала. * * * Вернулся я по своим следам. Не из надобности, просто лесная наука, она никогда из головы не выходит. Поклонился. – Здравствуй, Кран, – поздоровался я, как принято. – Ты прости, что жизнь твою пришел изломать. Но это не за-ради шалости, а только по особой надобности. Воля моя такова: пади передо мной. Кран будто вздрогнул, рябь пошла, как от каменюки на реке. Да птахи слетели с железных перекладин. Сердце мое забухало, так быстро, точно у тех птах. Только на том все и закончилось. Уселся я в снег и чуть не заплакал от обиды. – Надо бы всем вместе, – сказала Роса. – Когда все вместе, тогда и ворожить проще. – Ты ж моя умница, – просиял я. – Что б я без тебя делал! Бежим, созовем всех наших. Ну вот, пока мы по поселку бегали, тот человек в кран-то и залез. И чего ему только дома не сиделось? Видать, тоже что-то почуял. Сам смерти искал. Собрались мы все вместе. Только пятеро не смогли из Домов выйти. Пришли, значить, к крану, поклонились. Ну а дальше хором завели: – Здравствуй, Кран, – поздоровались, как и полагается. – Ты прости, что жизнь твою пришли изломать. Но это не за-ради шалости, а только по особой надобности. Воля наша такова: пади перед нами. Снова задрожал он да рябью пошел. Но на этот раз наклонился маленько, будто послушать хотел, чего мы там пищим внизу. Тут уж Домин не сплоховал, начал домовые чары ворожить. Мы-то тоже кой-чего можем. Потом и все присоединились к его ворожбе. |