Книга Рассказы 16. Милая нечисть, страница 23 – Ольга Рэд, Ольга Кузьмина, Андрей Миллер, и др.

Очень я горевал. Тогда и первые трещины по стенам пошли. А мне все едино, не хотелось без Революции моей тепла да уюта.

Наутро Мария с Ирочкой в город поехали. Я, конечно, заметил, что с вещами, но лезть не стал. К тому ж Мария вернулась еще засветло. Правда, одна.

А еще через пару лун, так же ночью, снова прикатила машина та, черная. Мария как заслышала, поднялась сразу. Тихо так, спокойно. Оделась да сумку с вещами взяла. Эта сумка уж давно у дверей была приготовленная.

Худо мне было, а все равно вышел я к троице чертей. Да так и замер. Те самые они были, только сильные и злые. Видать, крови чьей-то напились. Попытался я их заморочить, да где уж там. Они в этот раз меня видели и так приложили, что аж искры из глаз посыпали. Поганые отродья.

Когда в сознание стал приходить, рассветало уже. В квартире было пусто, тихо. Да чисто так, будто никто и не жил там никогда.

Я тогда все так и оставил. Закрыл верхний этаж и мороку навел. Людям казалось, что и вовсе один этаж в Доме. На то все силы и ушли. Но я надеялся все же, что Ирочка вернется. А в соседской квартире все так злобой пропиталось и проросло, что никого туда пускать нельзя было.

Наворожил я, значить, а сам на чердак к голубям ушел, да и уснул там. Не хотел больше ничего видеть и никого беречь. Кого надо не сберег, так чего уж теперь. Худо мне было. Хуже, чем тогда, когда заживо горел. Из такого за раз не вытащишь, чай не пламя.

* * *

Так и маялся я в том огне, пока Ирочка не вернулась. Да не Ирочка уже, Ирина Владимировна. Сама выучилась и деток, значить, приехала учить в местной школе. Зашла она в Дом, посидела, поплакала и принялась порядки наводить. Ух и пыли было, до потолка. Все пауками да грязью поросло. Я-то совсем не приглядывал.

А перед сном, как закончила уборку, так молочка налила в мисочку и закрыла ее на кухне. Кошки она не привезла, не от кого было закрывать, но обычай уж был такой.

Я ради такого дела встал, уважил хозяйку. Горе – не горе, беда – не беда, а обычай надо блюсти. Обычай же он навроде договора. Покамест все выполняют, так все складно идет, а как кто перестанет, так все на глазах и рассыплется. Люди верить перестают, а домовики уж и не смотрят как надо.

Мне вот, к примеру, все эти очки да булавки даром не нужны. Надобно только, чтоб ко мне по имени обратились да вернуть попросили. А я что – поиграл-поиграл да отдаю. И молочко, чтоб оно пропало. Несварение у меня с него, а вот поди ж, надо уважить. Так что, будь добр, выпей угощение.

* * *

И стали мы с тех пор жить-поживать. Правда, добра особо не наживали. Зато внизу поселилась еще семья с детишками. А квартиру старухи я так и не открывал. Плохо там было, нечисто. Силенок почистить так и не хватало. Кошки у меня не было. Кошка – она, почитай, половина всей силы. Да и худо мне было все одно, ходил пришибленный, доходяга.

А зим двадцать пять тому назад случилася у Ирины любовь. Красивый сам из себя. Рукастый да головастый. Вот только нехороший он был, злой.

Пошел я тогда снова совета просить у Домина. Он столько лет людей стережет да оберегает, уж подскажет, как быть. Слыхал я, он из-за моря приплыл. Русалиха в него влюбилася, да от пиратского погрома спасла. Сдружился с трюмовиком и так, значить, приплыл к нам. Может, брешут, конечно, да только все наши чуют силу в нем и мудрость, веками нажитую.