Книга Рассказы 12. Разлетаясь в пыль, страница 36 – Олег Савощик, Екатерина Годвер, Евгения Кинер, и др.

Я пытаюсь натянуть дождевик – это непросто, если ты никогда раньше его не надевал. Путаюсь в рукавах, в каждый из которых могло бы поместиться две моих руки. Пытаюсь одновременно смотреть на дорогу, слушать, что творится внизу и сражаться с пуговицами.

Случайно сталкиваю с крыши лежащие рядом подошвы. Раздаются недовольные возгласы. Естественно, подошвы шлепнулись на голову кому-то из взрослых. Мое время стремительно тает. Рукава безнадежно длинны: одежда была приготовлена для высокого и толстого Зо-Зо, никак не для меня. Подтягиваю и подворачиваю их как могу. И тут я слышу с той стороны люка скрипучий голос взрослого. Догадываюсь чей.

– Там у вас мальчик на крышу залез, по лестнице.

Все-таки этот пучеглазый меня сдал.

– Какой еще мальчик? – раздраженно кричит Третья. – Заткнись и отойди от окна, бесполезный мяса кусок!

Как будто он может отойти. Он накрепко зажат другими взрослыми. И молчать он, похоже, тоже не собирается. Когда еще получится поучаствовать в поимке глупого ребенка?

– Маленький, черноволосый, – обиженно бухтит он, – схватил одежду – и в люк, я все видел, я за ним следил!

Начинается галдеж. Что-то кричит Третья, но я уже не слушаю, и так понятно, что пучеглазый отнял у меня почти все время.

Небо в тучах. Нависло над головой. Огромное, темное. Все-таки из окон не оценить, как его много. Оно тянется и тянется во все стороны. Кручусь на месте. Везде, везде, со всех сторон, до самого горизонта шевелится, колышется море взрослых. Море – Вторая показывала книжки – песок, волны, пена… Очень похоже, только вместо голубой воды головы, головы, головы. То тут, то там темнеют островки домов. Интересно, весь мир такой? А что там, откуда приезжает бульдозер с китом на прицепе? Все точно так же? И что там, куда он уезжает?

Я не могу понять, где проходит шоссе. Взрослые стоят слишком плотно. Я слышу, как скрипит лестница с той стороны. Толчок. Третья пытается открыть люк. Звякает задвижка.

На самой границе видимого поднимается пыль. Раздаются вопли, шум мотора и лязг. Это бульдозер. Приближается, давит не успевших освободить дорогу.

Резкий и сильный удар снизу. Крышка подпрыгивает, но задвижка пока держит. Еще удар. Сломает ли Третья мне руку? Или оторвет ногу, чтобы я больше никогда не нарушал порядок?

Подхожу к краю. Сажусь. Крыша не высока. Если я повисну на руках, мои ноги коснутся плеч лысого взрослого подо мной. Он меня не видит и не слышит. За спиной от сильного удара дверца люка со стуком распахивается.

– Кар-Лик, дрянь такая! Иди сюда!

Отталкиваюсь и прыгаю. Босые ноги попадают точно на плечи лысого взрослого. Он вскрикивает от неожиданности, а я делаю неуверенный шаг, переставляю ногу, а потом бегу – по плечам, по головам, наперерез бульдозеру, к белому киту, заливающему всех своим молоком. И уже ясно, что мне не успеть. Я недооценил его скорость и переоценил свою. Подо мной кричат, ругаются, запоздало пытаются схватить за ноги. Если я споткнусь, задержусь, здесь мой побег и закончится.

От проезжающего бульдозера словно расходятся волны, передние напирают на задних, пытаясь уйти с дороги кита. Сверху льется молоко, моя нога скользит, я перелетаю через чью-то голову и падаю на шоссе позади прицепа. Вскакиваю и бегу, бегу за ним. Не совсем похоже на тренировку на колесе, ноги заплетаются, и я падаю носом вниз. Обдираю колени о твердое покрытие шоссе. Поднимаю голову. Это самые медленные секунды из всех, что я проживал. Да, толпа – море. Две огромные волны слева и справа готовятся сомкнуться надо мной. Выживших взрослых выталкивают обратно на шоссе. Почему они не пытаются влезть на прицеп? Им не интересно? Их не привлекает возможность остаться в одиночестве, хотя бы ненадолго?