Книга Рассказы 11. Изнанка сущего, страница 23 – Иван Русских, Иван Кротов, Дарья Странник, и др.

– Почему ты это сделал? – Она прижала к себе Сережку, недоверчиво глядевшего на брата.

Леха стеклянными глазами взглянул на малыша и пнул ему под ноги резиновую морду чудовища.

– Потому что орущий от страха Серун – это смешно. А еще я вас ненавижу. Обоих.

Часть пятая

Леху колотил озноб. Мысли отсутствовали, словно после сильного удара по голове. Руки и ноги как-то странно отзывались на попытки двигаться.

С телом было что-то не то.

На лоб упала прядь. Леха смахнул ее, с удивлением понимая, что отлично видит седину на грязных космах.

С глазами тоже что-то произошло…

Все было в странном зернистом цвете, выходившем за рамки доступных зрению оттенков.

Настоящий цвет темноты, подумал Леха и вздрогнул.

Его руки были длинными и сморщенными, покрытыми пятнистой старческой кожей. На ладонях не было линий. Пальцы увенчивались крючковатыми толстыми ногтями, заостренными до состояния бритвы. Ниже шеи, будто спущенные автомобильные камеры, свисали огромные морщинистые груди.

Каким-то образом все движения аккуратно вписывались в тесное пространство под кроватью. Переворачиваясь, чтобы оглядеть себя, Леха ни разу не задел деревянной решетки под матрасом.

Он ощупал тело. На руках остались липкие, скверно пахнущие пятна. Леха понял, что почему-то не испытывает отвращения. Их запах был для него естественным…

– Это ведь сон… Такого не может быть. Мамочка. Помогите! – Голос был его собственным, но искаженным до неузнаваемости. Тот самый голос, каким Леха в свое время наделил старуху под кроватью.

Леха стремительно пополз к выходу. Пространство оставалось обширным, но с помощью крючковатых когтей он легко передвигался к просвету в игрушках.

Из дыры возле медведя бил свет. Сияющее пятно почему-то выглядело опасным. Так угрожающе выглядят тлеющие угольки в костре.

Снаружи слышался спор.

Леха с обреченностью услышал собственный голос. На сей раз нормальный. Единственное, что изменилось – злоба. Слова сочились ненавистью. Леха чувствовал ее в каждом звуке – видел, словно новые, недоступные ранее цвета.

Тому, кто был снаружи, отвечала Ольга. Хныкал Сережка.

– Не было ведьмы, маленький идиот! Знал бы ты, как было смешно, когда ты ночами ссался от страха, Серун! – Злобный подростковый голос, словно ножи, вгонял слова в сердце маленького Сереги.

Малыш только всхлипывал.

– Замолчи! – Леха услышал звонкий шлепок. Ольга отвесила пощечину.

– Я вас ненавижу, уроды. Сука с ублюдочным багажом. На фиг вы пришли к нам с отцом? Нет никакой ведьмы, Серун. Ведьма – твоя мамаша, а ты – ее говорящее трусливое говно!

– Нет! Зачем ты так говоришь? Я же никогда так не думал. Никогда… – Леха нырнул в световое пятно и почти выглянул из-под кровати. Он успел увидеть себя напротив Ольги и Сережки.

Тот, снаружи, оглянулся и скрестил с ним взгляды. Леха будто увидел свое отражение в зеркале.

Все один в один, кроме глаз. В глубине суженных до точек зрачков таилось зло. Возможно, Ольга и Сережка не видели, но Леха рассмотрел это так же хорошо, как и новый оттенок темноты.

Внутри сидела ведьма, которая каким-то жутким образом поменялась с ним телами.

На все ушло не более секунды, а потом световое пятно доказало, что не зря выглядело угрожающим.

Леха обнаружил, что до сих пор даже не представлял, что такое боль. Новую плоть ожгло огнем. Его скрючило. Извиваясь, словно гигантский червяк, он пытался выскочить, но чем ближе оказывался к выходу, тем сильнее жалил свет лампочки.