Онлайн книга «Рассказы 8. В поисках истины»
|
Откуда Андроны берутся? Жбан сказал, что ему сложно нам объяснить. Единственно, я понял, что каких-то Андронов люди делают, а каких-то – сами Андроны. А вместо имен у них цифры – первый Андрон, второй и так далее. Таких небылиц и чудес про будущее время нам Жбан рассказал – поди ж поверь! Никодим послушал его и говорит: – Хорошо вы живете. Чай, у вас там, наверное, и Страшный Суд уже был, и Господь второй раз явился. А Жбан ему молвит в ответ, что у них всеми признано, что Бога нет на свете, полная победа людского разума. Тут Тимофей, Никодимов батя, осерчал, ох как осерчал! Как треснет Жбану по лбу половником – тот дух-то весь и испустил. Стали мы его трясти – не шевелится. И глаза перестали светиться. Жутко нам стало. – Что ж ты наделал? Каяться, – говорю, – тебе придется, Тимофей. – Дык ведь он же нехристь железная, – отвечает, хотя сам, видно, не на шутку испугался. – Может, и нехристь, а человек был хороший. Решили мы горемыку схоронить. Никодим гроб сколотил, мы Жбана туда еле-еле вчетвером положили. Собралась вся деревня проститься. Крестили лбы, плакали. Прохор Тимофея ругал. И Тимофей сам себя ругал. Дети к мамкам прижимались. А Жбана только добрым словом поминали. Такая вот судьба – родился в будущем, а помер в прошлом, да и как-то по-глупому. Я вспомнил, как он на звезды смотрел, как детишек катал… И не заметил, когда щеки успели намокнуть. Как простились все, то мы его сразу повезли в лес хоронить. Гроб заколотили, на телегу взгромоздили да и не спеша двинулись по дороге. Ивашка правил лошадью, Прохор сзади сидел, возле гроба, а мы с Никодимом плелись вслед за телегой. Как в день, когда Жбан появился, было тепло и солнечно, так в этот небо затянули тучи. Начал накрапывать мелкий дождик. Где-то каркала ворона. Неисповедимы пути Господни – послал нам Жбана, а с ним радости и небывалых чудес, да вот теперь назад забирает, хоть тот в Бога и не верил. Довезли до крестов, взяли лопаты и начали нашему Жбану копать могилку. Когда закончили, уже сгущались сумерки, а из-за туч казалось еще темнее, чем было. Подняли мы гроб, понесли. А как начали опускать, так я выронил – тяжелый он, зараза, был, прости Господи! Громыхнуло будь здоров! Мужики на меня покосились нехорошими взглядами. Вдруг там внизу, в могиле – стучится! И колокол знакомый из гроба: «Вы чего ж это, православные, учудили!» Воскрес, вот те крест, барин! Ох мы и перетрухнули – кровь у меня в жилах застыла, Никодим побледнел, на смерть стал похож, а Прохор, тот вообще наземь повалился – думали, теперь и его хоронить придется, да поторопились. Ивашка ему по щекам похлопал – оклемался. Слабость у Жбана оказалась – засыпает он, если по шишке стукнуть, да так спать и будет, пока не стукнуть снова, а слово на их наречии это и означает. Прав был, видно, Прохор насчет заклятья. Обрадовался Жбан, сказал, что, если б лбом не ударился, когда гроб уронили, так бы лежать там и остался. А вот ежели бы мы его живьем закопали, то, говорит, наверное, выбрался. То-то бы мы удивились, кабы он, откопавшись, в деревню пришел! А через неделю Жбан нас покинул. Погоревали мы, что умер, порадовались, что воскрес, а как-то вечером в деревне появились два мужика в диковинных белых одеждах. Безбородые, хоть и не юнцы. Жбан навстречу им побежал: |