Онлайн книга «Рассказы 7. Час пробил»
|
Поначалу. Рита была эффектной женщиной – может, не совсем красавицей в классическом понимании, но все же. В измученной препаратами голове Ильи мелькнула мысль: «как Хелена Бонем Картер, только лучше». Или: «как Мартиша Аддамс, только домашняя и чуть не от мира сего». Истина лежала где-то посередине. Бледная кожа, холодные глаза, пышные кудри цвета угля. Постепенно что-то менялось. Бледный оттенок лица казался Борщу все более болезненным, а может – даже каким-то неживым. В глазах Риты чудилась уже не смесь легкого раздражения с пренебрежением, а злоба. Синие кристаллы с острыми краями, того гляди – порежешься. И даже волосы… просто не парилась сегодня над прической? Такие кудряшки уложить сложно. Возможно. Но ассоциации где-то в глубине сознания появлялись нехорошие. – Слушай, а чего ты мясо-то есть перестал? Борщ отвлекся от тревожных мыслей. В конце концов, совсем недавно он был по-настоящему психически болен: мало ли какие побочные эффекты лечения, какие остаточные сбои сознания? – Решил, что проще бросить все сразу. Уж если здоровый образ жизни, то здоровый. Как в том фильме про рокеров, помнишь? «Ты все в своей жизни умудряешься превратить в героин». Не самый дурной подход. – А буддизм? Ты прямо серьезно? – Да пес знает. Я ходил в церковь, было дело: попы мне не помогли. А это… вроде помогает. По крайней мере, не вредит. Рита стояла чуть поодаль, нарезала колбасу огромным шеф-ножом: широкое лезвие блестело на удивление ярко. Этот свет одновременно притягивал и пугал. А еще Илья заметил: она смотрит на него. Неотрывно пялится прямо в глаза, кабы не сказать «прямо в душу». Буквально сверлит насквозь. Никакого движения на красивом лице, да и вообще – абсолютно статичная поза, только нож в руке ритмично поднимается и опускается, рассекая мясо, стучит по доске. Тук, тук, тук. Рита даже не моргала. ⁂ Вечер выдался просто отличным! И то, что Борщ решил завязать с алкоголем, ничего не портило. С годами я уяснил, что выпивка в компании – как приправа к мясу. Какой-нибудь тухлятине можно придать иллюзию съедобности, засыпав специями, но поутру один черт пронесет, как наш фондовый рынок в пятнадцатом году. А для хорошего стриплойна достаточно пары щепоток перца да соли! Рита ввернула про «не готовила на гостей» сугубо из женского кокетства, закусок хватало с лихвой. Илья хрустел сельдереем с морковкой, да и тофу со шпинатом отдал должное. Разве что кабачки игнорировал. Ну и правильно: дрянь редкостная. Единственное, в чем мы с женой не сходимся – это в кабачках! Я больше налегал на колбасу из сыровяленой оленины. Шикарная штука! Даже новоиспеченный веган Илья смотрел как завороженный, когда Ритка ее нарезала. – А помнишь, как ты препода по экономистории первый раз встретил на калужском сэйшне в курилке за ДК? А через два дня к нему сдаваться заявился? А помнишь, как Санек на философию укуренный пришел? Иваныч нам про Маркса вещал, а Саню на «ха-ха» пробрало. Иваныч терпел-терпел, да и выдал: «Вы совершенно правы, Смирнов!» А помнишь, Гайаз на твоей днюхе с Машкой в комнату отлучался и в темноте да по синеве вместо своих штанов ее надел? Помнишь, помнишь, помнишь…Черт, еще утром эти истории казались бесконечно далекими, а сейчас живо вставали перед глазами. Рита слушала и от души смеялась над каждым рассказом, изредка вставляя ремарочки-подколы в наш адрес. «Ну-ка, ну-ка, что это за Ленка? Гена мне не рассказывал!», или: «Фу, Илья это мерзко… Да ты продолжай, интересно же!» |