Онлайн книга «Рассказы 7. Час пробил»
|
– Мы мертвы? – хрипло спросил Костас (Август?), пытаясь встать. Ноги почему-то увязали в полу, как в трясине, и он барахтался там по пояс, не в силах оторвать взгляд от силуэта прекрасной женщины у окна. – Мы мертвы? Где мы? – Наши телесные оболочки мертвы. Но мы останемся живы навечно здесь, в обители Разума; наши глаза узрят смену эпох и поколений. Знаешь, существует достаточно света для тех, кто хочет видеть, и достаточно мрака для тех, кто не хочет. Взгляни, как это прекрасно… И, подобравшись наконец к окну, Костас/Август узрел. Он узрел смену эпох, настолько грандиозную, что человеческий разум отказывался воспринять подобное величие; в его мертвых глазах отразились звезды, и планеты, и бесконечное путешествие между небесными телами, вращающимися на своих орбитах; в глубинах пространства ему открылось знание, настолько невыносимое, что он вырвал бы себе глаза, если бы смог. Его сознание пересекло парсеки межзвездного пространства вместе с существами, чьи тела похожи на камень, и вернулось в их родной мир: заросшую причудливыми кварцевыми самородками горячую землю с железными небесами, наполненными серной кислотой океанами и бесчисленными каменными норами, в которых жили далекие предки этих существ. Медленные, с длительным жизненным циклом, поначалу примитивные, но постепенно, с течением времени становящиеся все более совершенными. Он узрел их борьбу, их страдания, их сомнения; их мыслителей и великих ученых, что вопрошали у железного неба, одни ли они во Вселенной. Их солдат, устраивающих геноцид в жарком мире с кислотными морями. Их пророков, мечтающих о мире без войны. Их мечтателей, грезящих об иных планетах. Их астрономов, силящихся разглядеть там, в бескрайнем небе, признаки Разума. Увидел безжалостную опустошающую войну, уничтожившую мир этих существ, и самонадеянные размышления о том, как достигнуть далеких звезд. Преодолев разногласия, в своей боли, в своей скорби об утерянных жизнях эти существа решили, что лишь они одни способны прекратить поток страданий. Для чего необходимо сделать остальных такими же, как они. Единственный выход это… Ассимиляция. И когда им перестало хватать жизненного пространства, они построили огромные космические корабли и устремились в небо, чтобы однажды покорить все бесчисленные миры, что как веер разбросаны в бесконечной Вселенной. Костас/Август заплакал. Он распластался, упершись несуществующими руками в пол-трясину, и всхлипывал, моля остановиться, перестать, замолчать, прекратить это мучение. Вселенская скорбь пульсировала в голове раскаленной болью. Марина утерла черные слезы с его лица. И тихо, глядя вдаль, за грань бесконечности, продолжала петь… Андрей Миллер, Антон Мокин Прекрасный народ Машина была паршивая, каждый километр по карельским дорогам наматывала каким-то чудом. Настоящее ведро с болтами, будь она лошадью – самое время пристрелить, чтобы не мучилась. Но Борщ, он же Илья Борщевский, не жаловался. Чудо, что вообще достал какую-то машину и не вынужден ковылять от станции пешком. По бумагам из «дурки» Борщ вышел здоровым человеком, да и ощущал себя именно так, но водительские права – тю-тю. А ехать к Гене было нужно. Если ты четверть века пьешь и употребляешь как не в себя, а потом уходишь в завязку – это резко сокращает круг общения. Кому-то с трезвенником скучно, а кто-то становится опасен: всегда есть риск сорваться. Нет, в Москве теперь невозможно. Питер – тем более не вариант, а с уральцами вообще сторчишься опять на раз-два. Оставался Гена… даже хорошо, что он поселился в такой глуши. Далеко от всего. |