Книга Рассказы 7. Час пробил, страница 39 – Алексей Сорокин, Андрей Миллер, Антон Мокин, и др.

А потом ботинок старика с размаху опустился ему на лодыжку, отчего боль в руке показалась незначительной и блеклой. Вопль еще не успел вырваться из глотки, а нога старика вновь прилетела сверху, вкручивая каблук в плоть и ломая кость. Казалось, кричал он так, что стены дома не выдержат и рухнут на них, заживо похоронив. Жить ему больше не хотелось. Лучше уж дуба дать скорей, чем это вот все…

Расплывшаяся перед глазами комната начала принимать прежние очертания. Должно быть, на какое-то время он терял сознание, потому что старика рядом не было. Тот сидел на корточках перед девчушкой и кормил ее чем-то ложкой с тарелки. Варвара, потерявшая, кажется, все надежды, покорно жевала и проглатывала все, что он ей давал.

Аккуратно поставив тарелку на пол, старик придвинул к девушке ведро, потом встал на ноги, размял спину и направился к Игорю. Поднял его за шкирку и потащил в противоположную от девушки сторону к одному из радиаторов. Нога болела адски, рука горела огнем, но Игорь молчал, стиснув зубы. Старик обхватил его сзади, прижал предплечьем за горло к своей груди, как в удушающем приеме, и Игорь ощутил холод металла, прислонившегося к шее, а еще чего-то твердого, упершегося в его зад. Кажется, этот выродок возбудился.

Зазвенела связка с ключами.

– Подними культяпки, студент, чтоб я дотянулся, – почти ласково сказал старик. Игорь поднял руки, и тот расстегнул браслет на его раненой руке. – На колени.

Старик приковал его к горячей стальной трубе у самого радиатора. Затем отступил на шаг и оценивающе склонил голову на бок, словно художник, любующийся своим творением.

– Слыхал историю о мужике, которого полицейские оставили на ночь в участке пристегнутым к батарее? Где-то на севере случилась…

Игорь молчал. Некоторые слова старик говорил сквозь зубы, как Клинт Иствуд, бугорок на его брюках все еще выпирал.

– Мужик был слесарем, – продолжил он. – Попытался выкрутить трубу или что-то такое, и в результате потоки кипящей воды хлынули прямо ему на башку. Наверняка вопил, как свинья на живодерне, пока обваривался заживо. Кожа его пузырилась и сползала с мышц, глаза лопнули ко всем чертям. Сардельку эту нашли только утром. Понимаешь, к чему веду?

Игорь нехотя кивнул.

– Я закину в котел дровишек, чтобы вы не замерзли. Котел хороший, импортный, гореть будет несколько часов.

Игорь понял, что старик собирается уходить. Собирается оставить их здесь одних, вместе с этой измученной девчушкой. Луч надежды прорезался сквозь черное небо.

– Если я приду и мне что-то не понравится… – сказал Палыч обыденным тоном, будто речь шла о погоде – …я отрежу тебе нос.

Он развернулся и зашагал к лестнице. Кряхтя забрался по стальным перекладинам и скрылся из виду. Люк с грохотом захлопнулся.

Игорь потрогал трубу, к которой был пристегнут, – горячая. Старик не соврал, котел со своей задачей справлялся. Он посмотрел на окровавленную дыру в руке. Выглядела она жутко, но болела все равно не так сильно, как нога. Игорь попытался пошевелить ступней, но тут же поморщился, крепко стиснув зубы. Плохо дело. И будет еще хуже, если он не успеет выбраться отсюда в ближайшее время.

Марина вышла из темного угла, шаркая босыми ногами по дощатому полу.

– Скажи, что у тебя есть план, – сказал Игорь тихим усталым голосом.