Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
Долго ждать не пришлось: Ивашка и Люд прибежали и почти слово в слово рассказали то же, что и мертвец. Чужие девки в лагере княжича отирались – да такие, что глаз не оторвать: златокудрые, с наливными грудями, в тонких зеленых платьях… Мальчишки рассказывали, а щеки их краснели, и в глазах появлялось желание. – Довольно! Пшли вон! – Старший детей любил, но сегодня был, против обыкновения, груб. Выпроводив мальцов, он тотчас сорвал тряпку и навис над мертвой головой. – Недоговариваешь ты, подлец. О чем? – Ты вопросы задаешь, я отвечаю. Как тут умолчать? – прошептал справник. – Вины моей нет перед князем. А жизнь я длинную прожил. Девка, с которой юнцом сношался, на тебя рожей походила. Уж не твоя ли мамка то была, Никола? Сгустком бурой крови он плюнул Старшему в грудь. – Как подох, так храбрецом заделался: все вы так! – Старший усмехнулся криво и страшно. – Где ты был, когда княжича убивали? – Спал я, дюже пьян был, – прошептал справник. – Обида меня на княжича разобрала, что он нашими девками-то побрезговал, пришлых взял… – Мамка моя таких подлецов, как ты, даже в свинопасы не брала, – тихо сказал Старший. – Кончай его, Сабур! Колдун хлопком затушил свечу. * * * Ярен мало знал про чарусок: что живут те в лягушачьем обличье в глухих болотах, но могут в обычных девиц обращаться, ибо родились они от смертных женщин, согрешивших с Царем-Водником. Однако и тут Сабур поправил: – Да нужны больно Воднику человечьи бабы: задохнутся же! – Колдун, умывшись из лохани, вытер лицо богато вышитым полотенцем. – Отец сказывал, испокон веков чаруски в топях жили. Как и водники, как и вся другая нелюдь: разной крови твари, но человеку прежде были не враги, а соседи. – Больно много вам, чужакам, о нашем тут житье известно! – Богдан единственным глазом взглянул на Сабура с неприязнью. Колдун был полукровкой, а род его, изгнанный соплеменниками-набаклами за черное ремесло, давно осел на изорских землях и верно служил Всеволоду. Но те, кто прожил жизнь в войнах со степняками, все равно подозревали в Сабуре врага. Набакальским посланникам в Изоре приходилось еще хуже: прибывшие восемь лет назад с предложением мира, они по сей день оставались заложниками. И если при дворе смотрели на них как на диковину, то выйди они без княжеской охраны в город – растерзали бы их заживо: натерпелся простой люд от набакальских набегов… – Кое-что известно, – сказал Сабур невозмутимо. – Шибко много лет воевали. – И Владыка небесный, – в голосе Старшего сейчас звучало мало почтения, – не обделил набаклов умом. Но, Сабур, ты еще раньше сказал, когда только на тела взглянул: мол, похоже на чарусок, да не то же… Объяснись! – Не мог я… При княгине-то. – Сабур кашлянул в кулак. – Невозможно, чтобы убивали чаруски просто так. Заиграться могут – но у покойников одежда мужским семенем не запачкана… Если чаруски это – была у них причина напасть или навел их кто колдовством. Неспроста погиб княжич. Можешь, Старший, трусом меня считать – но дюже мне здесь не по себе. На дворе темнело; мертвая голова лежала на блюде. Ярену тоже было не по себе, но по иной причине. – Что же, выходит, зря мы человека сгубили? – тихо спросил он у Старшего, дождавшись, пока Сабур и Богдан выйдут. Старший поднял на него взгляд мутных, как у мертвого справника, глаз: |