Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
– Федор Васильев я, староста-справник, значит, – хрипловато сказал бородач Старшему. – А ты, стало быть, Никола-Ястреб? Разговаривать приехал – или головы рубить? Старший помолчал, разглядывая его, затем взглянул на Сабура. – С отрубленной головой брехать – потруднее дело будет, – сказал Сабур. Старший кивнул и дал знак. Ярен шагнул вперед, обнажая саблю, и отсек Федору-справнику голову. Тело повалилось наземь, голова покатилась по двору; Сабур ловко поднял ее за бороду, держа на вытянутой руке, чтобы кровь не запачкала одежду. В доме завыли на три лада. – Выходите! – рявкнул Старший. – Именем князя Всеволода, все вон отсель! Ступайте к родне. Из дома выбежали две старухи, простоволосая баба на сносях и двое ребятишек лет восьми. Ярен обтер о рубаху мертвеца саблю и вложил в ножны. * * * Двадцать восемь дней назад княжич Олег Всеволодович, семнадцати лет от роду, возвращался с посольством от двоюродного дяди, Терольского князя Ждана. Обоз княжич отправил по главной дороге, а сам, с десятком верных людей, решил посмотреть, что в миру творится. Проехал через Гребнево и разбил лагерь под пригорком, у реки. Был княжич в отца: нравом суров, но благоразумен и скромен. Потому Всеволод и доверял ему уже государственные дела, а Ждан Терольский не гнушался серьезный разговор вести с племянником. Врагов себе Олег Всеволодович ввиду молодости не нажил. И все же – нашли его и десятерых воинов под гребневским пригорком задушенными, полураздетыми и в срамных позах. Кто учинил расправу? За что? Гребневский справник только руками развел и велел грузить тела в телеги, а затем отправить их ко двору, в Изор. Теперь натертая зельями голова справника лежала на серебряном блюде Сабура-колдуна… Всеволод чтил истинного Владыку небесного и не поощрял колдовства, но Старшему доверял и на методы особого отряда закрывал глаза. В народе их прозвали их Ястребовым четвертаком. Численностью отряд был в две дюжины сабель, а платили каждому бойцу за год службы всего-то серебряный четвертной: не за монеты в отряде служили – за иное… Кто за что. И кто как. Николаев предшественник преступников лошадьми рвал, несговорчивых свидетелей окунал ногами-руками в кипяток… Николай был добрее, случайных людей избегал губить. Слушал, разбирался. Но носил поверх стеганки на кожаном шнуре Всеволодов четвертной и не позволял ни себе, ни другим позабыть, что за службу служит. А делами отряд занимался кровавыми и грязными: если подозревалось где изуверство и колдовство, предательство или бунт – туда «ястребов» и посылали вместо обычных дружинников. «В правой руке у Заступника щит, в левой – меч, – говорил Всеволод. – Вы – щит мой. Но у доброго щита края заточены». Гребнево и до беды с княжичем Олегом слыло для княжеского рода местом несчастливым. Семь лет назад именно тут, возвращаясь с мужем с Великого Схода по случаю мира со степняками, княгиня Инга заболела и, несмотря на все чаяния местной знахарки, скинула мертвого младенца. С той поры Всеволод жену не отпускал из Изора, хоть та и охоча была до путешествий, и в политике сведуща. Но старшего из двух сыновей, которого себе на смену готовил, – не уберег… Княжич Мстислав был младше покойного Олега на два года, по-детски легкомысленен и плаксив, с Олегом ладил, сподвижников при дворе не имел и на роль братоубийцы не годился. Однако лежал теперь Олег Всеволодович в усыпальнице под тяжелой плитой, а Мстислав зубрил отцовское уложение. Возможно, юный княжич и задавался вопросом – кому случившееся выгодно? – но тут ответа и поумнее его люди не находили. |