Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
– Возьмите с груди мужчины зуб коровы. А то ваши совсем без зубов, – когда джунгары стали обшаривать Вадика, Шотул осклабился, – да шучу я! Оставьте его. Вторую девку берите. Воинство не двигалось. На пластинах куяков играл лунный свет. Шотул свёл тонкие брови. Затем спросил: – Ты не трогала пул, что я бросил в курган? – Пул? – ошеломлённо переспросила Аня. Она смотрела, как Инну несут к узкому лазу под холмом-дворцом. – Монетку. Ты трогала её? – Нет… – Вот почему ты ничего не нашла..! – Шотул раздражённо сплюнул. – Если бы ваш заносчивый друг потрудился выучить арабский, хотя бы самые основные слова, он бы знал, что на этом джунгарском пуле выдавлено не название монетного двора, а слово Смерть. А на этом пуле, – Шотул вытащил из-за ворота монетку на шнурке, – оттеснено слово Власть. Мне повезло ознакомиться с древним свитком из библиотеки крепости-монастыря, над которой так неосторожно пошутил ваш товарищ. И я могу… – Вас найдут!!! – истерично завопила Аня. – Найдут несуществующий народ? – Шотул спрятал пул. – Никто не знает, что джунгарская империя никуда не исчезала. Она здесь, спит под глинами. А по глинам хожу я, её хан. Я пою её кровью. Она платит мне золотом. Империя повинуется мне. Кто знает… быть может, однажды степь ещё бросит вызов оседлым. Под Вадиком натекла большая тёмная лужа. Инну бросили у входа в промоину. Воины молча сжимали копья с острыми отрезами. Свет отражался в доспехах с буддистскими символами, и среди призрачного джунгарского воинства совсем инородно смотрелась машина. – Ты не прикоснулась к монетке, – с сожалением заключил Шотул, – джунгары не причинят тебе вреда. Мне придётся вспомнить ремесло предков. Проводник протянул ладонь, и воин в сафьяновых рукавицах вложил в неё клинок. – Кожа ската… в степи всё слито и всё перемешено. Этот цинский клинок получил рукоятку из моря и взят трофеем в бою. С ним джунгары могли доходить до Кавказа и Волги, так впечатлив ваших предков, что они созвали собственные уланские полки. И теперь весь мир читает про уланов Толстого, и никто не чтит забытых джунгар. К Ане медленно возвращалось самообладание. Она оглядела безмолвное воинство. Степняки всегда представлялись ей лихой гикающей ордой, накатывающей на городские стены, но воины были тихи и безрадостны. Они повиновались Шотулу не из верности, а из колдовского закона, как пришедшие на войну под чужим бунчуком. Аня ощутила родство с этим давно сгинувшими людьми. Из разрытых курганов, когда-то великие, со старым, не способным навредить миру оружием, забытые джунгары желали лишь одного – покоя под глинами Киин-Кериша. Мёртвый народ достали из земли совсем как те наконечники, на раскопе, и зачем-то вновь хотели приложить к тетиве. Аня слышала ропот – глухой гул подневольных людей. Мука застыла в чёрных, как дёрн, глазах. Мёртвые джунгары хотели вернуться в подземную степь к истлевшим юртам и постаревшей траве. Выпить молока из иссохшего вымени и уснуть рядом со скелетами верных коней. Нагнувшись, девушка подобрала с земли прут от трактора. И пока Шотул неумело приноравливался к мечу, девушка с гордостью отсалютовала железкой: – Четвёртое место чемпионата Европы по фехтованию. Сабля! Прежде чем нарушить все правила и сделать стремительный скрёстный шаг, Аня увидела, как воины с одобрением разгадали её резкий выпад. |