Онлайн книга «Рассказы. Темнее ночи»
|
Марина сама нарисовала эти гримасы. Больше некому. Но даже не эта мысль сейчас занимала Пашу больше всего. Он что, и правда назвал ее старухой? * * * «Мы вечно демонизируем женщин. Наверное, все дело в той власти, которую они имеют над нами. Нет, Бутков, конечно, ты не веришь в зубастую старуху, что может обернуться прекрасной девой. Ты журналист. Ты работал и с политикой, и с «мистикой». Ты прекрасно знаешь, как из одних и тех же фактов можно сложить совершенно противоположные картинки. Нельзя верить во что-то подобное, пока не увидишь своими глазами. Это ненормально. С Мариной тоже не все нормально, пора это признать. У нее проблемы, о которых она и словом не обмолвилась. Что еще она скрывает? И готов ли ты сделать ее проблемы своими?» Судаки уже были в духовке, Марина все еще в ванной, Аленка у себя в комнате, полбутылки вина – в Паше. Он сидел на кухне и думал, что будет дальше. Первым делом, конечно, он поговорит с Мариной, расспросит ее получше, когда она успокоится. Потом, понятно, врач, потом… Что, если у нее серьезный диагноз? Начальная стадия шизофрении или еще что-нибудь не менее ужасное? У него дочь, готов ли он рисковать? Вино заканчивалось слишком быстро. Паша чувствовал, как все тяжелее становится голова и все удобнее стул. Усталость и недосып брали свое, очертания кухни размывались по ту сторону бутылочного стекла. Дверь ванной открылась. Тяжело ступая и цокая по плитке длинными ногтями, на кухню ввалилась горбатая фигура, обернутая в полотенце. Паша улыбнулся, оценив шутку подсознания. «Пока не увидишь собственными глазами». Но в отличие от Аленки он знал, что спит. Сюёятар смотрела на него, склонив голову. Ее прямые седые волосы напоминали тонкую паутину. С ее морды можно было рисовать орка для какой-нибудь фэнтези книги или игры. «Клыки у нее и впрямь как сабли». Она следила за Пашей, а он с интересом наблюдал за ней. Ждал, что она будет делать. Он ее не боялся. Страшно ему стало, когда пришла Аленка. Девочка не успела ничего сказать или сделать, старуха схватила ее и подняла над головой. Зубастая пасть раскрылась, растянулась по-акульи, неестественно, как в пластилиновых мультфильмах. Визг Алены отрезвил, заставил Пашу прийти в себя. «Это не сон!» Его дочь наполовину скрывается в бездонной пасти – не сон. Острый клык вспарывает тонкое платье – не сон. Кровь капает на плитку… Паша вскочил, схватился за Аленку и одним резким движением вытянул ее обратно. Набросился на старуху с кулаками. Бил не глядя, по огромной голове, по морщинистой роже, по высокому горбу. Упало под ноги полотенце. Паша запутался, на миг потерял равновесие. Старуха извернулась, нырнула ему за спину. Паша крутанулся на месте, чтобы в последний момент увидеть бутылку с недопитым вином у самого лица. Сделать ничего не успел. Накрыла тьма. Что-то больно ударилось в копчик, и Паша понял, что упал. Его потянули за руку, холодные пальцы обвили запястье, стянули, пережимая кровоток. – Паша! Паша! Очнись, слышишь меня? Маринин голос то приближался, то удалялся, словно маятник. Голова не болела, лишь что-то теплое текло по лбу. Тьма никак не желала отступать; Паша подумал, что для начала неплохо бы открыть глаза. Перед ним сидела Марина, подтягивала полотенце на груди. С ее мокрых волос капала вода, с ее разбитых губ – кровь. Один ее глаз уже начал заплывать. |