Книга Никогда не знаешь, страница 13 – Марина Богданович

— Наши девицы, а чаще всего их отцы, могут. А тебе, как военнопленной, выбирать не положено. Тебе будет за счастье, если хоть один из них на тебя согласится. Все-таки получать плетей за жену вместо приданного — слабое удовольствие. К тому же на тебе будет метка разбойника. За отказ от такой жены-разбойницы, даже и назначенной Единым Богом, простые люди его не осудят.

— Выходит, что зря вы меня туда везете. Кто согласится взять такую жену?

— Мне велено, я и везу. Если мужик благочестивый, то возьмет, воля Единого Бога для нашего брата — не пустой звук. А тебе еще раз говорю, когда увидишь назначенного или назначенных тебе, молчи, не будь дура, делай лицо жалобное — и будешь спасена. Хоть один да сжалится. А то это: смерть от плетей неприятная. И выхаживать тебя никто не станет.

— Так 40 плетей и для мужчины тяжело! Как я потом буду его лечить, когда у меня с собой ничего нет?

— Тебе и не придется. Ему дадут возможность все устроить для ухода и за собой, и за тобой до получения наказания. Не знаю, в каких богов вы верите, но на твоем месте я бы молился, чтобы тебе послали благочестивого назначенного, и чтобы он тебя принял.

— А как же любовь? У нас принято сперва познакомиться семьями, узнать друг друга, а уже потом говорить о создании семьи. У вас выходит все по-другому?

— У нас по-разному. Бывает и так, как ты говоришь, только когда назначенных несколько и есть из кого выбирать, а если нет, то здесь уже работают другие законы: Единый Бог назначил мужа или жену — а дальше стерпится — слюбится, слышала такое?

— Но это же глупость! А если люди характерами не сойдутся? Всю жизнь страдать что ли?!

— А нечего свой характер больно проявлять! Жена живет в послушании у мужа, а муж заботится о жене и детях. Вот и вся премудрость. А ты выдумала какие-то характеры! Говорю же, помалкивай, а!

Всю оставшуюся дорогу до храма я следовала совету своего попутчика и помалкивала,а еще думала, как будет правильно поступить: гордо принять смерть или попытать счастья понравиться «назначенному» незнакомцу.

Неприязни к кашмирцам у меня не было, и вину перед Империей я не испытывала. Скорее, была злость и обида на то, что нас послали на вражескую территорию на верную смерть. И теперь мои друзья, кто мертв, а кто скоро умрет. Я не могу им помочь, а для себя решила — я попробую выжить, а если новый муж окажется жесток ко мне, то наверное, всегда можно напроситься на 40 плетей — и дело с концом.

Ноэминь

Моя клетка резко покачнулась и я вынырнула из дремоты, в которую погрузилась от тряски в повозке.

— Девица, приехали! — прикрикнул Фир.

Я села ровнее и увидела впереди небольшое каменное строение и мужчину средних лет в черной мантии, спешащего к нам.

— Приветствую вас, путники, да пребудет с вами благословение Единого, — мягко сказал он.

— И ты будь здрав, инок, — ответил ему мой извозчик.

— Почему дева в клетке, воин? — Уже более строгим тоном спросил, видимо, местный инок, — или вы не чтите Единого Бога?

— Она в клетке только потому, что чтим, иначе бы уже была привязана к столбу и выпорота плетьми до смерти. Она сражалась на стороне напавших на нас имперцев и убила по меньшей мере одного воина, но наш Дархан рассудил даровать ей возможность стать женой кашмирца, если она пробудит чью-то кровь, и он согласится принять ее.