Книга Мой найдёныш, страница 75 – Лена Тулинова

Тут бы она и поквиталась с грубияном, да Калентий, дурень, вмешался не вовремя. Защищать её кинулся. Так и замерла Травина, за долю мгновения просчитав, как узкие длинные лезвия мечей сейчас раскроят дурака на части. Ударила руками-ветвями, отвлекая внимание душегуба, а телом-стволом парня глупого закрыла. Листочек сухой всё ещё в воздухе кружил, будто выбирая, куда лечь.

А когда упал тот листочек — рядом с душегубом никого уж не было: ни Калентия, ни Травины. Только грунт взрыхлённый — будто огромный крот след свой оставил.

Ушла Травина в землю, прихватив несуразного парня от зла подальше. И остался посреди дороги только один человек, чужестранец, да ещё у забора чужого — его лошадка.

А сама целительница проросла прямо у порога своего дома. Да не хватило её сил больше ни на что: упала на крыльцо. Нося потоптался рядом, склонился над женщиной, а затем принялся в дверь стучать. Тут уж и Тридар вышел.

— А я тебя искал, — сказал растерянно. — Ушла куда-то Леся, и никто не знает, куда.

— Знаю,что ушла, — еле выговорила целительница. — Хорошо, что ушла. Найдёныш её не бросит.

— Хорошо, что ушла, — вторил Нося. — Вот этот, с кем ты дралась, тётя Травина — он в Овсянниках побывал. Кузнеца убил да бабку Отраву.

— Лесю ищет да найдёныша, — прошептала Травина.

Но мужчины, кажется, и не услыхали. Помогли Травине подняться и потащили её в дом. Лишь там она опомнилась, но была так слаба, что могла лишь на лавку лечь да уснуть.

А что до того душегуба, так вскочил он на свою гнедую лошадь и, подгоняя её гортанными криками, покинул Дубравники.

Уже после заката они вошли в Серёду.

— Сразу на вокзал отправляйтесь, там вроде бы должен быть вечерний поезд на Ключеград, — принялся распоряжаться Бертран.

Серёда Леське была знакома — городок уютный и довольно симпатичный. И не особо шумный, если с Ключеградом сравнивать. Поезда здесь, конечно, ходили, но нечасто, лязгающих мобилей, пышущих паром, встречалось немного. В основном всё то же, что и на селе: люди, лошади, разве что коров не видать. По окраинам стояли те же самые деревянные избы с резными наличниками, знакомо пахло хлевом, баней, землёй. Была бы Леськина воля — осталась бы на окраине! Но нетерпение и какой-то суетливый страх перед чем-то неизвестным, идущие от Бертрана, не давали ей ни покоя, ни особого выбора.

Найдён в городе совсем заробел. Его и на хуторе люди смутили, даже тамошних немногочисленных обитателей было слишком много для него, а здесь народу оказалось побольше. Особенно — на вокзале. Привокзальная площадь заморочила даже Леську, настолько, что она зазевалась и едва не позволила какому-то юному пройдохе забраться в её сумку. Вернее, она бы и не заметила, но Бертран почувствовал неладное и завладел её рукой.

Это было неприятно: ощущать, что кто-то действует, захватив власть над твоим телом. Пускай даже и не всем! Рука Леси перехватила лапу воришки железной хваткой.

— Ой, — пискнул пойманный парень.

Кажется, не такой уж и юный, просто невысокий да худой, а так, может, и постарше, чем Лесняна. Она заметила, что он с ужасом смотрит на серую змейку, охватившую её запястье.

— Простите, сударыня, попутал! Позвольте загладить свою вину!

Найдён тут же перестал шугаться прохожих и встал рядом, скрестив руки на груди. Его глаза, светлые и невинные, стали огромными и разве что не светились, что, очевидно ещё больше напугало вора. Он сглотнул, мотнул головой, заставляя светлые, давно немытые волосы упасть на глаза, и пробормотал: