Книга Мой найдёныш, страница 2 – Лена Тулинова

Но парочка свернула к речке Чистянке и пошла через лес. И тем самым определила свою судьбу.

Анлаг устала, но Юм-Ямры безжалостно поднял её в воздух. Гарпия недовольно каркнула и взмахнула тяжёлыми крыльями, отталкиваясь мускулистыми ногами от влажной земли. Здесь, на севере, воздух был совсем другой, свежий и влажный, не то что в горячих степях Гёрдес, где дуют жаркие ветра. Ближе к здешним местам климат Южного Края незаметно менялся, но лесов там всё ещё было мало, сухой воздух и запах трав соседствовал с миазмами болот.

А здесь дышалось легко. Только вот Анлаг не привыкла и мёрзла. К тому же ей требовалась горячая кровь и свежее мясо. А Паланг Юм-Ямры, спеша по следу дочери и её так называемого мужа, кормил её пресными лепёшками да жёстким сузуком. Сам рвал сухое мясо зубами, морщась то ли от его твёрдости, то ли с досады.

Дочь, родная дочь предала его! Сначала спуталась с рабом-северянином, потом обошла с ним вокруг алтарного камня, забеременела от него, а после и вовсе сбежала из дома. А ведь как он радовался, узнав, что будет наследник! Надо было запереть эту неверную и неразумную женщину в башне! А мальчишку убить и скормить гарпиям.

Паланг не привык сдерживать горячих чувств. Он ударил пятками в тощие бока Анлаг. Пусть почувствует его гнев и страсть! Но этого оказалось ничтожно мало! Хотелось весь лес поджечь или зарубить кривым мечом пару селян, что тащились внизу по дороге, рассекающей чащу пополам. Старые, ни на что не годные клячи тащили телегу сдобром, а старые, ни на что не годные люди шли рядом. Паланг даже заставил Анлаг снизиться. Дорога рассекала чащу светлой извилистой лентой. Гарпия села прямо перед мордами измученных лошадей. Те отшатнулись, подали назад, с телеги посыпались глиняные горшки. Старики опрометью кинулись в лес, крича: «Шишик, шишик!» или что-то в этом роде. Юм-Ямры двинулся за старухой, которая, хромая, отставала от старика, а Анлаг оставил разбираться с лошадьми. Клячи кричали, гарпия радостно ухала. От убегающих людей веяло страхом. Норхат, Палангу встречались и более вонючие. Старуху он настиг быстро. Она повалилась в жгучую траву, от которой на её лице тут же забелели волдыри. От Паланга кусты и трава старались отшатнуться, и даже комары в испуге разлетались, но глупая женщина тянула к нему руки.

К нему! Не видя его лица, закрытого на южный манер белой тканью «мата», видя лишь глаза, которые, как знал Паланг, пугают своей чернотой, не понимая, что за человек перед нею…

— Почему убегать больше не стала? Беги, — предложил он, обводя рукой лес. — Догонять интересно!

— Убей меня, ворожбин, только деда моего не трогай, — сказала старуха. — Никого у меня больше не осталось!

— Он разве дед тебе? — удивился Паланг Юм-Ямры.

Но старуха не ответила. Она упала лицом вниз и зарыдала.

— Не трогай старика моего, не трогай, — повторяла она невнятно.

У Юм-Ямры уже и ярость в душе улеглась, но тут с дороги призывно закричала Анлаг. Он сам её обучил этому крику. То был призыв, а значит, верная гарпия увидела настоящую добычу. Не глядя, чиркнул Паланг чёрным клинком по спине старухи, по тёмному пятну пота на выгоревшем коричневом платье. Ткань разошлась, густая кровь нехотя заструилась из раны. Старуха дёрнулась и сдавленно завыла. Меч втянул в себя её жизнь почти мгновенно. Женщине и без того оставалось жить считанные дни, так что могла бы и поблагодарить за лёгкую и быструю смерть. К тому же небесполезную для него, колдуна.