Онлайн книга «Мой найдёныш»
|
— Я никуда не уйду, — пропыхтела Леська, таща корзину. — Неужто не боишься? — Боюсь, — призналась Леська. — Со страху видишь, места себе не нахожу. — Да ты с утра как заведённая, — сказал леший. — Уже и репу прополола, и огурцы собрала, и постирать успела, и похлёбку сварила… когда ж ты бояться-то успела? Леська дотащила корзину до двери и вздохнула. Как тут объяснишь, что она нарочно себя делами заняла, чтобы не думать об вчерашнем? Не боялась бы, так не стала бы столько сегодня дел на себя взваливать! Даже жару решила не пережидать, а в лес пойти. Как раз самое время черноголовник собирать. А потом к вечеру ближе можно пройти вдоль опушек и набрать тысячелистника да котоголовника… Леший покрутился под ногами, да и обернулся котом, видно, чтобы не помогать. Сел у закрытой двери, подождал, пока Леська её откроет, вошёл первым и уютно устроился возле холодной печки. Леська грохнула корзину возле лавки. — Обедать-то чем будем? — спросил леший. — Похлёбку эту твою с крапивой я не буду! Пирожков хочу! — Могу испечь, как в село схожу, — ответила Лесняна. — Старый Пырик вон говорил, что внучка у него захворала, а Белоскорикам надо курятник заговорить. Может, и ещё кому что надобно, не знаю… Урожайные запевки уж поздновато петь, а вот от вредителей всегда можно! Возьму яиц да муки, да молочка… напеку тебе пирожков. А пока ешь похлёбку, дядюшка, всё одно ничего больше нет! — Ну хорошо, — проворчал леший, садясь на скамейку и глядя на плошку с похлёбкой. — Какие пирожки напечёшь? С капустой не ем, с морковкой не ем. С луком да яйцаме могу. Или с мясом! — Разборчивый какой. А в лесу всё ел! — припомнила ему Леська. — Говорил же: не я это. — А ктотогда? — Белое дитё, — деловито пояснил леший. — Сам я его редко вижу, он прятаться мастак. Но следы его находил неоднократно. — Ахтыж… — И попрошу. Меня зовут Хозяином, на худой конец — Дядюшкой лесным, ну или хоть вот как ваши деревенские, Лешим. Но уж не как ты — Ахтыжблином, Ахтыжгадом и Ахтыж, простите меня Древобоги, змеем! Никто, кроме тебя, никто во всем Северном краю лешего Ахтыжзмеем не кличет! А ну как я обижусь? — Не, ты уж не обижайся, — вздохнула Леська, раскладывая постиранное кучками: юбки отдельно, кофты отдельно, исподнее отдельно. — Но мог бы и раньше сказать, что ты не Ах. — Я очень даже Ах, — заявил леший. — Но не Ахтыжзмей же! Ты можешь звать меня Ахкакхорош или Ахкакойкрасавец! Или хотя бы дядюшка Ах! Леська швырнула в него наволочкой. — Рассказывай, дядюшка Ах. Про белое дитя рассказывай! Кто он? — Да бегает там… малец один. Сначала вовсе махонький был, — леший раздвинул ладошки с корявой сероватой кожей, похожей на осиновую кору и показал, каким маленьким был белое дитя. — Смешной такой и вовсе не белый. Потом эти двое, тёмный да светлый, как давай драться! Огого! У чёрного меч чёрный, у белого — клинок серебристый, узкий, будто рыбка блестел… Леська села у стола, подперев лицо руками. Слушать было интересно, а ещё интересней — догадываться, о чём дядюшка леший так оживлённо рассказывает. Потому как понять его скороговорку было ох как сложно! — Двое! — без запинки частил дядюшка Ах. — Этот, с чёрным клинком — только тронул, и ыррр, а тот, с белым, и не думает падать! А тот, с белым, срезал чёрную прядь с чёрной головы! Волосы — вжих! — и враз обратно приросли! А та, с небес, на обоих крылами чёрными бросалася! Ууу! |