Книга Мой найдёныш, страница 126 – Лена Тулинова

Когда лисолов заговорил с Найдёном, парень не понял, чего тот хочет. Хотя слова тот говорил на северном наречии, а произносил всё же не очень правильно.

Но Леся пояснила:

— Он спрашивает, знали ли мы, что вашему следу идёт не просто собиратель, а древний маг.

Найдён кивнул.

— Он спрашивает, известно ли нам, сколько ему лет и сколько даров он успел присвоить, — сказала Леся потом.

— Ему почти двести лет, — сказал Найдён. — Мой дед говорит, что это его предок.

— То есть это ваш родственник? — спросил лисолов, старательно выговаривая слова.

Парень лишь пожал плечами. Разве не ясно? Хмуро добавил:

— Дед говорит: он раньше не забирал больше одного дара в год. Но со временем сделался жадным. От этого в Гёрдес очень мало стало магов. Южное Царство давно его ловит.

Всё это ему рассказал Паланг. А Герда перевела для лисолова. Тот покусал тонкие губы, похрустел суставами пальцев и сказал что-то уже только Герде, на железном языке. Та переводить не стала — только очень уж забеспокоилась. Найдёну стало обидно: словно его исключили из какого-то круга. За что? Вероятно, за родство с врагом.

Но лисолов постоял, посовещался с хозяевами и снова обратился к Найдёну — и к Лесе на этот раз точно:

— Вы знаете, кто такие гнилые маги?

— Слыхом не слыхивали, — сказала девушка.

— Понятно.

Объяснений лисолов не дал, только ещё больше посмурнел, сдвинул брови, стал командовать тем, кто с ним пришёл, на железниковском наречии. Те маги тоже, наверное, были собиратели. Они принялись всё обходить, всё осматривать, и к негодованию Герды и Яннеке, потоптали цветы на клумбе. Леся присела на корточках возле загубленных растений, стала гладить их, что-то шептать — и цветы словно ожили. Но лисолов былнедоволен. Он встал возле девушки на колено, взял её за запястье.

— Тебе нельзя колдовать.

Найдён тут же оказался рядом, готовый к защите, но этого не понадобилось.

— Я знаю, — травница встала, отряхнула подол и посмотрела на мага исподлобья, — но вы когда-нибудь пробовали идти поперёк дара? Волшба вас под руку толкает и вашими устами говорит, а вы её затыкаете… было?

— У собирателей не так. Мы копим в себе чужие дары. И они уже становятся не дарами, а проклятиями.

Леся удивлённо посмотрела на мага.

— Я вот всё думала, как они там… в голове. Не галдят? Не мешают? Это ведь и с ума сойти можно, — сказала она.

— Можно, — кивнул лисолов. — И маги сходят, если дают этим дарам волю. Потому и говорю: у нас не так. Тем более то духи не наших предков, а чужих, и чаще всего — злые духи. Преступные.

— Тогда зачем? — спросил Найдён. — Разве мало одного дара?

— Иногда уже поздно. Иногда ещё не поздно, но надо. Всяко бывает. Но чаще всего — мы просто тюрьмы.

— А как от этого дара избавиться? — спросила у мага Леся.

— Да так же, как и от других. Когда последний из них покинет тебя — добровольно! — тогда ты будешь свободен. А духи уйдут за черту. И больше уже не будут существовать. Когда-нибудь собиратели соберут всё. И магия уйдёт из мира.

Очень уж что-то этого лисолова угнетало, что-то заботило. Найдён чувствовал неладное. Но объяснить, что именно, не мог, потому что не ведал, а сам лисолов сознаваться не спешил.

— Кто такие гнилые маги? — напрямую тогда вопросил парень.

— Проклятые, — ответил лисолов неохотно.

И снова умолк. Не хотел говорить. Найдён убедился: это важно. Спросил у Паланга, у Ставриона — но те не знали.