Книга Мой найдёныш, страница 129 – Лена Тулинова

И на всякий случай его придерживая. Мало ли, вдруг опять побежит?

— Они близко, — заверил его Гийом. — Ты правильно чуешь.

— Хорошо. Хорошо, хорошооо, — пропел Арагнус и достал нож.

Настоящий нож, не чёрный клинок — потому что хотел успеть насытиться и отсрочить гниение. Он теперь — проклятый, ему теперь не до того, чтобы выбирать, кем пообедать. Но хорошо, что мальчишка маг, приятнее и привычнее.

Визжал Гийом недолго.

Арагнус ощутил сытость и почти счастье. И счастливым заснул. Только почему-то отголосок смеха Отравы зазвучал в ушах на грани яви и сна. Тихий такой. Ехидный.

— Ты умерла, — сказал ей Арагнус. — И гнилой Эльвуд умер.

— Я не зря тебя под руку толкнула, — шепнула Отрава голосом весёлым и молодым, словно у девочки. — Не зря.

Но он не стал слушать глупую бабу. Где-то недалеко были мальчишка с девчонкой: два сладких кусочка. Вот и дар целительский ему пригодится. А ежели не хватит — всегда есть Травина. К ней можно вернуться.

Ах, Травина. Зеленовато-серые глаза со строгим прищуром, хлебный сытный запах от крепкого тела… Насладиться и забыть.

Арагнус Юм-Ямры спал и улыбался во сне.

Хороший сад у семьи Леви. И есть несколько мест, где трава-лукавка растёт. Хорошая трава, правда, срок сбора уже прошёл. Леся улыбнулась, как своим знакомым, и тысячелистнику, и вездесущей ромашке, и в особенности почему-то секирнику, который мелкими фиолетовыми цветками так и сигналил: приветствую, травница! Я здесь!

Ходила Леся по травам, словно по лесу родному, ходила, подол замочила. И подумала — давно песен не пела, ещё с самого синего дня, колокольного праздника. Как же так? Всегда любила что под нос мурлыкать, что во весь голос весёлые плясовые запевать, себя да других радовать.

Огляделась, что никого близко нет, и запела. А прабабушка Осяна вторым голосом подтянула. Жаль, что не слышит никто — разве что, быть может, Бертран. «Полно горе, горе горевати, — пели они с Осяной, — пойдём по улице гуляти. Лёли-лёли, лёли-ля, пойдём, пойдём погуляти, травы зелёные срывати!» Весёлый мотив, лёгкие слова — что ещё надо для утренней песни?!

Но только начала Лесняна второй куплет, как услыхала позади шаги. И даже до конца слова не допев, обернулась, а в руке уже серый клинок был. Ежели свои, то не обидятся. А ежели враг, то пусть не думает, что её, Леську, просто так можно будет взять.

Не та она уж Леська, что Калентию от ворот поворот боялась давать. Не та, которую ватага лихих парней до икоты напугала. Теперь она и сама бы на них страху нагнать! Вот какая смелая стала!

Не друг перед нею встал, но и не враг: лисолов-собиратель.

— Извини, — сказал со своим чудным говором, — не хотел напугать.

Только тут и поняла Леся, что худшего ждала. Боялась, ещё как боялась, что предстанет перед нею Арагнус Юм-Ямры, а рядом нет верного Найдёна и хитрого Паланга. Нет бесстрашно-весёлой тётки Герды и спокойного Даро.

Дрожащей рукой целительница убрала нож и спросила:

— Вы меня искали? Или случайно тут?

— Искал, — спокойно ответил собиратель. — Спросить хотел, на кого экзамен сдавать собираешься.

— На целительницу, — чуть набычившись, произнесла Леся. — Бертран — он уйдёт скоро. Осяна одна останется.

Говорили ей, конечно, что не только целители, но и просто растительные маги у неё в роду были. Только давно уж их ветви да корни переплелись, не слышала Леся в себе ещё одного голоса, не видела Герда её ещё одной тени.А стало быть, без Бертрана останется у Леси один дар.