Книга Ты похищена пришельцем!, страница 25 – Элисса Тир

Он не ограничился спиной. Его руки скользнули к основанию черепа, к вискам. Пальцы погрузились в волосы,осторожно разминая кожу головы. Варя застонала от наслаждения, которого не ожидала. Это был звук глубокого облегчения.

— Здесь ты держишь весь свой страх, — тихо проговорил он, работая с напряжением у нее на затылке. Его голос был таким же успокаивающим, как прикосновения.

Он велел ей перевернуться. Смущенная, она подчинилась, прикрыв глаза, не в силах выдержать его взгляд. Его пальцы нашли зажимы в ее челюсти, в плечах. Он работал с ее руками, разминая каждый палец, ладонь, запястье.

— Эти руки так много держали, — сказал он. — Так много отдавали. Пора им отдохнуть.

И тогда его прикосновения спустились ниже. К животу. Месту ее самых больших комплексов. Растянутая кожа, шрам от кесарева… Она замерла, ожидая отвращения и неловкости.

Но его пальцы легли на шрам с таким благоговением, будто это была не рана, а священный символ. Он нежно водил по нему, тепло от его ладоней проникало глубоко внутрь, растворяя не только физическое, но и душевное онемение в этой области. Это была не ласка, а исцеление. Признание. Благодарность.

Варя не заметила, как по ее щекам покатились слезы. Это были слезы освобождения. Кто-то видел ее боль. Кто-то касался ее не для того, чтобы взять, а чтобы отдать покой.

Он вытер ее слезы большими пальцами, не комментируя. Потом просто сидел рядом, положив руку ей на живот, дыша в унисон с ней.

С этого дня начался их новый язык. Язык прикосновений, не ведущих к страсти, а готовящих к ней почву. Аррион часто прикасался к ней. Проводил рукой по спине, когда она проходила мимо; касался ее локтя, передавая что-то; поправлял выбившуюся прядь волос. Каждое прикосновение было осознанным, несущим сообщение: «Я здесь. Ты не одна. Ты в безопасности».

А однажды, когда Саша спал, а они сидели в «гостиной», Аррион встал и протянул ей руку.

— Потанцуй со мной.

— Под что? — растерялась Варя. Музыки не было.

— Под музыку Дома.

И тогда воздух наполнился звуком. Это было сочетание вибраций: глубокий, успокаивающий гул, похожий на пение китов, переплетавшийся с легким, серебристым перезвоном, как ветер в хрустальных колокольчиках. Звук исходил отовсюду и ниоткуда, он проникал в кости, настраивая их на какую-то древнюю, космическую гармонию.

Аррион взял ее за руку, положил другую ей на талию. Его прикосновение было твердым,направляющим. Он начал двигаться. Медленно, следуя ритму, который, казалось, знал всем своим существом.

Варя сначала ступала неуверенно, боясь наступить ему на ноги. Но он вел ее так уверенно, так бережно, что скоро она расслабилась и позволила телу двигаться в такт. Они кружились в мерцающем свете северного сияния на стене. Ее халат (она до сих пор носила земную одежду, не решаясь попросить что-то иное) развевался. Его тело было твердым ориентиром в этом потоке звука и движения.

Он притянул ее ближе. Она почувствовала тепло всего его тела, его дыхание у своего виска. Ее руки сами обвили его шею. Они не говорили. Не было нужды в словах. В этом танце говорили их тела. Говорили о доверии, о синхронности, о том, как два сердца начинают биться в одном ритме.

Танец замедлился, пока они не замерли, просто обнимая друг друга, покачиваясь на месте под затихающие вибрации. Щека Вари лежала на его груди. Она слышала стук его сердца. Оно билось не чаще, чем обычно. Спокойно. Уверенно.