Книга Ты похищена пришельцем!, страница 17 – Элисса Тир

Картина была настолько идиллической, настолько невозможной в контексте всего, что происходило в этой квартире, что Варя застыла на пороге, не в силах пошевелиться. Сердце забилось так, что заглушило звук сериала из зала. Не страх. Не ужас. Что-то другое. Что-то теплое и щемящее, что разливалось по груди, сжимая горло.

Она видела это. Именно это. Та самая атмосфера. Спокойная, безопасная, полная тихой радости и внимания. Та самая, о которой она мечтала, когда представляла себе семью. Не крики, не упреки, не грязная посуда как мерило ее ценности, а вот это: взрослый, сильный мужчина, заботливо развлекающий ребенка, пока мама приходит в себя.

Он, казалось, почувствовал ее взгляд. Его спина выпрямилась. Он закончил свой «фокус», собрал все искорки в один сверкающий шар и мягко опустил его на животик Саше. Тот агукнул от восторга.

Только тогда Аррион медленно повернулся.

Их взгляды встретились. Он не улыбался. Его золотые глаза были серьезны, полны того же глубокого понимания, что и в корабле. Он смотрел на нее, на ее заплаканное (хотя слез и не было) лицо, на ее сжатые в кулаки руки, на весь ее вид — затравленный, потерпевший крах.

— Привет, — тихо сказал он. Голос был низким, успокаивающим, как тот гул водопада из ее сна.

Варя не могла вымолвить ни слова. Она лишь обвела взглядом комнату, потом снова уставилась на него. Как? Каким образом? Дверь в квартиру была заперта. Окно закрыто.

— Ты… как ты здесь оказался? — наконец выдавила она шепотом.

— Ты звала. Я пришел.

— Я не звала! Я… — она замолчала. Вспомнила свой шепот у двери прошлой ночью: «Я здесь». И страстное, беззвучное желание этого утра — исчезнуть. Вернуться в сон. К нему. — Это был сон? — спросила она вместоответа, и голос ее дрогнул.

— Граница тонка, — ответил он, сделав шаг от люльки к ней. Он не приближался, давая ей пространство. — Особенно когда сердце зовет так громко. Мне показалось, ты готова к разговору.

«Готова». Она была готова сбежать. Готова расплакаться. Готова сломаться. Но к разговору? О чем? О том, как ее жизнь превратилась в сплошное разочарование?

Варя нервно облизала пересохшие губы. Вспомнила поцелуй в корабле. И гораздо более откровенные прикосновения из сна. Щеки запылали. Она опустила глаза, но тут же подняла их снова, не в силах оторваться от его лица. Он был здесь. Реальный. Не галлюцинация. Он стоял в комнате ее сына, и Саша, ее барометр правды, был счастлив.

— Я не могу, — прошептала она, и это была правда. Она не могла думать, не могла выбирать. Ее мозг был перегружен.

— Не можешь что? — спросил он мягко.

— Всего. Говорить. Думать. Это все слишком.

Он кивнул, как будто ожидал этого. Его взгляд скользнул за ее спину, в сторону кухни, где на столе лежало свидетельство ее провала.

— Мне жаль, что тебе больно.

Простая фраза. Без упрека, без «я же говорил». И сочувствие. Искреннее. От этого комок в горле у Вари стал размером с яблоко.

— Зачем ты пришел? — спросила она снова, уже с отчаянием. — Чтобы посмотреть, как я лажаю? Чтобы предложить свой «семейный дом» снова? У меня здесь семья. Какой бы она ни была.

— Семья, — произнес он слово задумчиво, — не должна быть крепостью, из которой хочется сбежать. Или долговой ямой. Она должна быть пристанью.

— У меня есть обязанности! Долг! — выпалила она, цепляясь за знакомые скрепы, которые душили ее, но давали хоть какую-то опору.