Книга Ты похищена пришельцем!, страница 16 – Элисса Тир

Его крик был таким знакомым, таким предсказуемым, что у Вари даже не было сил испугаться. Была только ледяная, пронизывающая усталость. Она стояла, сжав кулаки под столом, и смотрела, как он встает, опрокидывая стул.

— Мама была права! У тебя вообще крыша поехала! До завтрака ребенка не могла успокоить, а тут это! — Он ткнул пальцем в сторону злополучной яичницы. — Я на работу! Голодный! Спасибо огромное!

Он натянул куртку и вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в серванте.

Варя не двигалась. Она смотрела на эту желто-черную массу на столе, на крошки хлеба, на пятно от пролитого чая. Слез не было. Внутри была пустота, больше похожая на онемение.

И тогда раздался тихий, ехидный смешок.

Галина Петровна стояла в дверях кухни, опершись о косяк. На лице ее играла довольная, почти блаженная улыбка.

— Ну что, Варенька? Не получилось стать идеальной женушкой? — Она покачала головой, делая вид, что сочувствует. — А я-то думала, ты после своего «приключения» исправишься. Ан нет. Руки-крюки, как были, так и остались. И голова, видимо, тоже.

Каждое слово падало, как капля кислоты, на открытую рану. Варя молчала. Что она могла сказать? Оправдываться? Рассказать про сон, который выбил ее из колеи? Это лишь дало бы свекрови новое оружие.

— И ребенка жалко, — продолжала Галина Петровна, наслаждаясь моментом. — С такой мамашей. То в обморок падает посреди двора, то отраву готовит. Не жизнь, а сущий ад.

Варя закрыла глаза. Ей хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Хотелось исчезнуть. Вернуться в тот сон. На планету с двумя солнцами. К нему.

Она медленно опустилась на стул, не в силах больше стоять. Уставилась на тарелку с испорченным блюдом. Это завтрак будто символ всей ее жизни. Обгоревшие края еемечтаний. Пересоленная горечь разочарований. И беспорядок вокруг, который она была не в силах победить.

Она сидела так, не шевелясь, пока Галина Петровна, наконец, насладившись зрелищем, не удалилась в зал, громко включив сериал.

И в этой гнетущей тишине, среди запаха горелого масла и собственного поражения, Варя услышала новый звук.

Тихий, радостный, детский смешок. «Угу».

Она вздрогнула, подняла голову. Саша. Она же оставила его в комнате одного. Наверное, проснулся. И смеется?

Чувство вины, острое и жгучее, пронзило ее. Она так погрузилась в свой позор, что забыла о нем. О своем сыне. Который, наверное, плакал все это время один, чувствуя мамину боль, а она его не слышала.

В панике она подскочила с места, стукнувшись коленкой о стол, и бросилась в детскую.

Дверь была приоткрыта. И первое, что она увидела, подбежав к порогу, заставило ее кровь остановиться.

Над люлькой, склонившись, стояла высокая, знакомая фигура в инопланетном комбинезоне.

Он стоял, склонившись над люлькой, спиной к двери. Его широкие плечи почти полностью заслоняли вид на Сашу. Но Варя слышала тихое, счастливое радостное угуканье. Ребенок не плакал. Он играл с незнакомцем.

Аррион что-то делал руками, его пальцы двигались в воздухе, и следом за ними плыли крошечные, мерцающие искорки света. Золотые, синие, зеленые. Они танцевали перед лицом младенца, собирались в простые фигурки: шарик, звездочку, птичку. А затем снова рассыпались. Саша тянулся к ним пухлыми ручками, ловил воздух и улыбался.