Книга Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья, страница 127 – Адриана Вайс

Понимая, что Сильви на грани паники, я моментально отметаю в сторонусобственные опасения и осторожно беру её за руку:

— Послушай, всё будет хорошо, — стараюсь говорить твёрдо. — Не зря же мы с Килианом всю ночь провели на кухне.

И все же, не смотря ни на что, у меня самой внутри полнейший хаос. Хочется прямо сейчас залезть обратно в повозку, накрыться чем-нибудь, а когда снова выберусь на свет, чтобы все это закончилось. Не только пари с Кальдури, но и постоянные прятки от Габриэла, непонятки с лабиринтом и графом Рено, проблемы с наследством тетушки.

Но правда в том, что если я не найду в себе силы разобраться с этими проблемами сама, они так и будут довлеть надо мной. А потому, я выдыхаю, жму руку Сильви чуть крепче и улыбаюсь:

— Не переживай, мы обязательно победим, а если и нет… — я осекаюсь, не желая говорить вслух «если мы проиграем, придётся уехать и начать все заново». Вместо этого я негромко добавляю: — В любом случае, мы сделаем всё, что в наших силах.

Сильви медленно успокаивается. Взгляд у неё всё ещё затравленный, зато уже не такой панический. Она шумно выдыхает и, моргнув, выдавливает лёгкую улыбку:

— Ладно… если ты так говоришь… я верю тебе.

В этот миг до нас доносится кое чей на редкость гадкий голос:

— Неужто все-таки не передумали? А то смотрите, могли бы сразу сэкономить друг другу кучу времени. Если уж на то пошло, я могу даже одолжить вам своего кучера…

Это Кальдури: он появляется из-за одного из шатров, на ходу стряхивая невидимые пылинки со своей белоснежной рубахи. Вокруг него роятся парочка помощников с кучей фирменных коробочек в руках: по всей видимости, со сладостями.

Кровь приливает к моим щекам, но я заставляю себя выглядеть спокойно. Сильви уже возмущенно кидается ему наперерез, но я быстро останавливаю ее и отвечаю этому напыщенному жулику:

— Простите, мсье Кальдури, но вы, похоже, недооцениваете нас, — сдержанно улыбаюсь, стараясь сохранить в голосе ледяную вежливость. — Мы не привыкли убегать от трудностей.

Кальдури прищуривается, словно соображая, что бы ещё ядовитого выпалить. Наконец, кидает:

— Ну что ж… посмотрим, как вы запоёте после сегодняшнего вечера, когда будете упрашивать меня отложить ваш отъезд хотя бы на неделю. Думаю, городу только на пользу пойдет подобное представление. А то развелось тут самоучек, только честное имя кондитеров позорят…

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Самоучек? — клокочет внутри меня возмущение, — Что ж вы тогда у этих самоучек рецепты воруете? Или вы настолько в свои собственные силы не верите, что боитесь, что даже самоучки могут вас обойти?

Похоже, я, сама того не ожидая, задеваю Кальдури за живое. Он разом вспыхивает как спичка и, опасно сузив глаза, шипит:

— Да я… да я вас раздавлю! Будете знать как переходить мне дорогу!

А потом, резко развернувшись, — так, что едва не сбивает с ног стоящих позади помощников — уходит, гневно впечатывая каблуки в землю.

Чувствую, как меня потряхивает от этого разговор. Но не успеваю даже вздохнуть, как замечаю быстро приближающуюся к трибуне высокую фигуру в богатом камзоле, украшенном гербом Руаля. Серьга в ухе и густые усы придают этому мужчине вид то ли заядлого гуляки, то ли человека с дворянскими замашками. Но, судя по тому, как стражники его пропускают без пререканий, я понимаю: это и есть кто-то из городских властей, о ком упоминал Кассий.