Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 79 – Адриана Вайс, Мария Минц

Его катастрофический провал, его «идеальные» расчеты, которые привели к обвалам в моих лучших шахтах и браку в оружейных цехах, позволили моим конкурентам – жалким шакалам, которые годами не смели сунуться на мои земли, – оскалить зубы.

Они отхватили несколько выгодных контрактов, пока я зализывал раны, нанесенные мне этим «гением».

И чем больше я думал об этом, тем сильнее во мне крепло подозрение. А не был ли он с самого начала заодно с моими врагами? Не была ли вся эта история с «оптимизацией» хитроумным планом тех самых шакалов?

Использовать талантливого, но до смешного наивного арканометрика, чтобы ударить в самое сердце моей империи, в ее производственную мощь?

Мысль об этом до сих пор заставляет кровь стучать в висках.

Я сделал все, чтобы после этого имя Валериана стало синонимом провала. Я разослал письма всем своим партнерам, всем влиятельным домам, предупреждая их об этом «специалисте».

Я был уверен, что его карьера окончена.

Но потом я узнал, что его не просто не выгнали из академии, они словно не заметили его чудовищной ошибки! Словно надо мной решили посмеяться, показав, что их теоретические изыски важнее реальных убытков и порушенных судеб.

Академия Чернокнижья защитила его. И тем самым нанесла мне невосполнимое оскорбление.

Оскорбление моей чести.

Именно поэтому, когда несколькодней назад ко мне пришла Анна, эта новая ректорша, я поставил вопрос ребром. Либо выбирает Райнера, либо мою помощь. Я был уверен, что она, как и любая другая на ее месте, выберет второе.

Деньги. Власть. Возможность.

Это логично.

Это предсказуемо.

Но что сделала она, когда вернулась?

Потому что эта безумная, дерзкая женщина не просто отказалась его увольнять. Она посмотрела мне в глаза своим ясным, огненным взглядом и потребовала… чтобы я дал ему еще один шанс!

Анна притащила какие-то старые, пыльные бумажки, тыкала в них пальцем, говорила о саботаже, о заговоре… Она вела себя так, будто не она просит у меня милостыню, а защищает этого недоноска в суде!

Но не это самое возмутительное. А то, что она… сделала потом.То, от чего я едва сдержался, чтобы не выплеснуть наружу свою ярость.

Эдгар

В тот момент Анна Тьери обвинила МОИХ людей!

Эта женщина, этот ректор-однодневка, посмела прийти в мой дом и заявить, что мои люди – предатели!

Какая наглость! Какое вопиющее, несусветное невежество!

Да, я признаю, те записки от Гилберта, что она показала, выглядели… странно.

Я не помню, чтобы давал распоряжение заменять гномьи руны на дешевые аналоги. Но это ничего не меняет! Валериан – профан, который доказал свою некомпетентность.

Именно его неумение работать и подстраиваться под производство привели к катастрофе! И даже если кто-то из моих людей действительно допустил ошибку, действовал по обстоятельствам, проявил излишнюю инициативу – это не отменяет вины главного Валериана!

Невозможно намеренно подстроить все так, чтобы я понес такие колоссальные убытки! Для этого потребовался бы серьезный, многоуровневый заговор. А я отказываюсь верить, что мои люди на такое способны.

Особенно Гилберт.

Гилберт – сын моего старого управляющего, человека, который был мне предан до последнего вздоха, который закрыл меня своим телом во время нападения на караван много лет назад.

Я взял этого мальчишку под свое крыло, воспитал его, обучил, сделал своей правой рукой. Он никогда не предаст меня. Никогда. Он – часть моей стаи, моей семьи.